скрижаль

подшивка

Предметы на продажу

Германские памятные платки Первой мировой войны

Памятные платки в царской России

Ключ к определению янтаря.

Катюша. Бокал и блюдце Ленинградского фарфорового завода к 50-летию Великой Победы.

Золотые часы МОСКВА. О чём молчат клейма.

Поисковый запрос не может содержать менее 4-х символов.


Мифология СС

Автор: rvr

Дата: 2010-02-17

Андрей Васильченко

Слово «ариец», «арийский» использовалось нацистами, для того чтобы лучше характеризовать избранную расу «белокурых бестий». Действительно, миллионы немцев уверовали в свою исключительность, во имя которой были готовы уничтожить варварских «недолюдей», «угрожавших» их существованию.

Но Гитлер отнюдь не первый употребил слово «ариец». Оно стало употребляться столетием раньше, и должно было характеризовать те страницы европейской истории, когда древняя мифология и магия играли в жизни людей огромную роль.

В конце XVIII века лингвисты сделали неожиданное открытие. В различных языках, казалось бы, никак не связанных между собой (кельтском, германском, персидском, греческом, индийском), обнаружилось определенное сходство. Эту языковую общность назвали «индоевропейскими языками». На ее основании была выдвинута версия, что некогда существовал единый протоязык, носителем которого являлась крупная этническая группа. Возникло предположение, что носителем этого языка являлись некие «индогерманцы», которые распространили свою культуру по всей Евразии.

Фридрих Шлегель, немецкий ученый, который проявлял повышенный интерес к культурам Востока, нашел в индийских сказаниях упоминания о далеких северных землях. В них, в частности, говорилось о священной горе Меру, которая располагалась в районе Северного полюса. Шлегель впервые заговорил о том, что индийская культура с большим почтением относилась к Северу, почитая его как наиболее сакральную часть света. Было непонятно, было ли описание Севера просто метафорой или проявлением конкретных контактов с северными культурами. В 1819 году Шлегель впервые употребляет слово «ариец», синоним этнической группы, в которую входили и германцы, и индийцы. Вообще-то об арийцах говорил еще Геродот, но Шлегель усилил корень «ари», который он провозгласил этимологически родственным слову «честь». Вследствие этого возникло представление об аристократической расе господ. Сразу же стоит заметить, что сам Шлегель воздерживался от подобных высказываний. Он вообще полагал, что арийское племя скорее связано с азиатским регионом, нежели Северной Европой. Но его ученик Христиан Лассен делает вывод, который фактически навсегда закрепляет значение слова «ариец». Он противопоставляет «комплексный талант арийцев» семитам, у которых отсутствовала гармоничность души, а иудейская религия была эгоистичной и замкнутой. Так впервые арийцы вошли в расовую теорию.

Миф, сформированный Лассеном, быстро начинает распространяться по Европе. В 1827 году во французских ученых кругах уже говорили «о длительной борьбе между семитским и индогерманским мирами». Эрнест Ренан, известный исследователь иудаизма, говорил о том, что евреи после выполнения свой мировой функции (создания монотеизма) стали дегенерировать, и мир отныне находился в руках арийцев.

Так началось смешение лингвистики и расовой антропологии. То, что начиналось как чисто лингвистическое изыскание, позже переросло в радикальные теории относительно принципиальных различий между народами и культурами. В 1853 году увидела свет книга французского графа Гобино «О неравенстве рас», которая еше больше углубила политическое значение слова «ариец». Для Гобино белая раса находилась на верхушке пьедестала, обладая не только монополией на силу, интеллект и понимание прекрасного, но и специфическим культурно-творческим потенциалом, которому могло угрожать расовое смешение. Работа графа Гобино не получила признания во Франции, зато вызвала большой резонанс в Германии. Одним из ярых поборников этой теории стал композитор Рихард Вагнер.

В 1899 году появилась книга англичанина Хьюстона Стюарта Чемберлена «Основы XIX столетия», которая вкладывает в слово «ариец» антисемитское понимание. Чемберлен говорил о дефективности метафизики еврейской религии и культуры, видя в этом принципиальное отличие от арийского, индогерманского духа. У евреев, согласно «Основам XIX века», отсутствовала вера в высшие идеалы, но зато наличествовала материалистическая жажда обогащения. Бедность и скупость длительного беспорядочного существования евреев привели к тому, что в рамках этого народа стал формироваться национальный эгоизм, который дистанцировался от высших материй, отдавая предпочтение в своих религиозных обрядах чистому прагматизму. После того как Яхве сделал евреев избранными, они почувствовали право властвовать над всем миром и заразили индоевропейские народы вирусом материализма. Работы Чемберлена как бы послужили отправной точкой для построения теории национал-социализма, где ариец изображался благородным, смелым, сильным. О почтении к этому английскому писателю говорит хотя бы один факт. После того как он поселился в Германии, Гитлер не раз навещал его уже дряхлого и смертельно больного.

К формированию арийского мифа приложили свою руку и эзотерики, которые очень активно обсуждали проблемы взаимоотношений древних культур и рас. Лидером здесь, несомненно, является Елена Блаватская, которая в своей «Тайной доктрине» окружила понятие «ариец» многочисленными мифологическими спекуляциями. Арийцы виделись ей особенной расой, которая выступала наследницей давно погибших культур, возникших и развивавшихся на Крайнем Севере в Гиперборее и на материке Атлантида. Арийцы от своих полубожественных предков получили высшие магические знания. Те же, в свою очередь, возводили циклопические постройки наподобие Стоунхенджа, обладали летательными аппаратами, но стали смешиваться с низшими расами, за что были наказаны природными катаклизмами и катастрофами. Отзвуки этой истории можно было найти в произведениях Платона и других античных авторов. Несколько оставшихся в живых полубогов собрались вместе и создали «арийскую расу», которой были переданы остатки тайного знания. Священным символом арийцев, согласно Блаватской, сразу же стала свастика, которая одновременно являлась родовым знаком бога-громовержца Тора.

В то же время появляются книги Карла Пенка, Людвига Вильзера и Георга Биденкаппа, в которых говорится, что арийцы возникли на Крайнем Севере. Об Индии как колыбели арийской расы уже не говорит теперь никто. Родиной человечества провозглашается либо Скандинавия, либо территории, располагающиеся за Полярным кругом. Подобные исследования перекликаются с оккультными текстами Блаватской и создают миф о нордическом ариогерманце, который был окончательно сформирован Гвидо фон Листом и Йоргом Ланцем фон Либенфельсом. Именно у них позаимствовали свои идеи Гитлер и Гиммлер. В 1908 году фон Лист напишет, что «истинная страна, где возникла Эдда, лежит далеко на севере, в области, возлюбленной Аполлоном. Там, где никогда не заходило солнце». Лист опирался на описание Гипербореи, приведенное у Геродота. Лист предполагал, что, возможно, земная ось когда-то изменила свой наклон. А до этого на Севере всегда было светло и тепло; там господствовал вечный день, там наличествовала тропическая флора и фауна. Но после изменения наклона земной оси климат стал меняться. Север стал покрываться ледниками, на смену вечному теплу пришел холод. Теснимые ледниками арийцы стали перемещаться на юг, унося с собой свои традиции.

Лист, формируя арийский миф, очень вольно обходился с мифологическими сюжетами. Действительно, древние греки верили, что по ту сторону «северного ветра» (hyper-boreas) жил удивительный народ, который произошел от титанов и был бессмертным. Именно оттуда, из Гипербореи, прибыл солнечный бог Аполлон, но каждый год он возвращался к себе на родину, чтобы снова почерпнуть духовные силы. Для этих поездок даже существовала специальная колесница, запряженная лебедями, птицами, которых едва ли можно встретить на юге. Множество поэтов и писателей пытались локализовать Гиперборею в различных частях света, например на Балканах или в Скандинавии. Некоторые исследователи вообще говорили, что речь шла о мифическом, несуществующем государстве — некой духовной аллегории. В буквальном смысле фон Лист трактовал и «зиму великанов», и «сумерки богов», упоминавшиеся в Эдде. Для него эти мифические события были неоспоримым доказательством великих исторических бедствий, которые были вызваны континентальным катаклизмом. Но ведь описание «зимы великанов», после чего наступает языческий конец света, можно сравнивать с христианским Апокалипсисом, событием не прошедшим, а только еще грядущим. Но «фёлькише»-эзотерики предпочитали прямое понимание мифов. В них они хотели найти императивные доказательства духовного превосходства арийцев и их древнейшего происхождения.

Подобные спекуляции весьма охотно распространял журнал «Остара», издаваемый Йоргом Ланцем фон Либенфельсом. В 1911 году Либенфельс издает брошюру «Прародина и древняя история героической светловолосой расы». В ней с удовольствием ссылается и на Блаватскую, и на Пенка, и на Вильзера, и Гвидо фон Листа. Либенфельс провозглашает мегалитические каменные постройки, каменные круги следами миграции арийской расы, которая перемещалась из Северной Европы и оставляла наглядную демонстрацию своей солнечной религии. Ссылаясь на Эдду, он утверждал, что их путь лежал на Восток, где лежал огромный первобытный мир, и на юг, где жили «темные сыновья Суртура» (Surtur = мифологический великан). Эти выдержки трактовались исключительно как доказательство духовного и физического превосходства арийцев над другими, низшими расами. Это не было превосходством посвященных, это было превосходство завоевателей.

Подобные мысли мы можем найти в книге индийца Локаменья Бала Гангадхара Тилака «Арктическая Родина в Ведах». Этот индийский ученый также указывает на Север как место зарождения арийской расы, ссылаясь при этом не на Эдду, а на индийские и персидские мифы. Он обратил внимание, что во многих священных индуистских текстах далекая прародина описывается как земля, где день и ночь равны шести месяцам (полярные день и ночь). В некоторых строках он находит описания, которые могут соответствовать только северному сиянию. Выдержки, в которых говорится о «мировой оси», о «вращении небосвода», трактуются им как доказательства того, что подобное восприятие, такие ощущения могли иметь только северные народы, так как очевидное движение звезд и небосвода, вокруг оси можно наблюдать лишь на полюсе. Но Тилак вовсе не создавал арийский миф, он был всего лишь патриотом, который пытался расшатать английское колониальное могущество. Но именно подобные работы стали базой для многочисленных спекуляций, появившихся в Германии в начале XX века.

К 30-м годам сложилась целая школа расоведения, где Густав Некель или Гюнтер были непререкаемыми авторитетами.

Но арийский миф не мог существовать сам по себе, он должен был дополняться другими мифами.

Начиная с 1913 года издательство «Дидерих» издавало в Йене 24-томное собрание северных саг и героических сказаний. Самая монументальная книжная серия носила странное название — «Туле». С тех пор слово «Туле» закрепилось в словаре правых радикалов. Это не просто политический пароль — это ключевое понятие в националистической мифологии. Но этому предшествовал тихий шепот, который раздавался со страниц книг, изданных в Иене: «Туле — это не прошлое, Туле — это вечная германская душа». Через несколько лет после выхода в свет упомянутой выше книжной серии в Мюнхене Рудольф фон Зеботтендорф создает Общество «Туле». Название было позаимствовано из древних греческих и римских текстов. В них говорилось, что в 330 году до нашей эры греческий мореплаватель и географ Пифий Марсельский отплыл в далекое путешествие с севера Шотландии. Во время своего путешествия он открыл уникальную культуру, которую назвал «Туле». Римский летописец Прокоп сообщал подробности о Туле. Ее приверженцы поклонялись богам воды, земли и воздуха, приносили животные и человеческие жертвы. Для последних использовались военнопленные. Основной праздник в Туле приходился на зиму, когда после 35-дневной ночи вновь появлялось солнце.

Многие предполагали, что эти сведения рассказывали об одной из первых германских культур. Но именно Зебоггендорф превратил эти куцые сообщения в импозантный миф, который околдовал немецких националистов. Подобно Ланцу Либенфельсу, он полагал, что мегалитические постройки прошлого свидетельствовали о высокоразвитой нордической культуре, которая возникла в глубокой древности. Не исключалось, что каменные круги использовались для астрономических наблюдений. Основным выводом его «исследований» было предположение, что в те времена в небесах «господствовало» созвездие Овна, А стало быть, это было «убедительным» доказательством того, что Туле являлось древнейшей в истории человечества культурой. Она обладала высокими техническими и духовными знаниями, когда над Индией и Египтом еще висела тьма невежества. Астрономические пометки со временем превратились в руны. Зебоггендорф находил следы немецкой культуры в древней Халдее, Палестине (пока туда не пришли евреи), троянских и микенских поселениях. Отпечаток древнего влияния германцев несли на себе Индия и Персия. Зеботтендорф не отказывал себе в удовольствии процитировать и Библию, где говорилось о великанах и дальних народах, которыми евреев пугал Моисей. Для него это было еще одно свидетельство о нордической расе господ.

В собственном журнале «Руны» Рудольф фон Зеботтендорф самоуверенно провозглашал, что «колыбель наших божественных предков лежит далеко на севере, на гигантском острове. Там, куда плавают только рыбы, дабы нереститься, и летают птицы». Миф о Туле не только сохранился в Третьем рейхе, но и пустил глубокие корни. В 1933 году Герман Вирт, один из учредителей общества «Наследие предков», организовал в Берлине религиозно-историческую выставку под названием «Святые податели. Из Туле в Галилею и обратно из Галилеи в Туле». Этот ученый считал культуру Туле первоисточником всей духовности человечества. Подобное заявление он иллюстрировал множеством рисунков, фотографий, изображением символов, моделями мегалитических построек. Все эти экспонаты должны были доказать рядовому немцу, что следы далекой древности дошли до нас в народной культуре и национальных обычаях.

Рисунки, изображавшие скалы и каменные круги, подчеркивали значимость астрономических культов, тесно связанных со смертью и возрождением Солнца. Подобный годовой цикл был присущ всем первобытным народам, но Вирт делал его уделом лишь нордической расы, так как полагал, что южным народам не была очевидна разница между весной и осенью. Христианское учение, предполагавшее смерть и возрождение, было всего лишь отголоском культуры Туле, которая попала на Восток благодаря арийским мореходам. Именно они заложили в христианстве прототипы праздников Рождества и Пасхи. Но истинная цель нового германца состояла в том, чтобы вновь возродить к жизни давно ушедшую религию предков. Для этого стоило подробно изучать символику, руны и языческие обычаи.

Сразу же после окончания выставки Вирт требует, чтобы ее материалы были включены в учебные программы школ и высших учебных заведений. Это должно было искоренить комплекс неполноценности относительно невзрачной эпохи первобытности в Германии.

Туле превращается в некое заклинание, которое кочует в Третьем рейхе из журнала в журнал. Проблема безопасности нации и борьбы за ее существование неизменно увязывается с «духовной родиной нордической расы». На поверхность извлекаются все мифы, предания и сказания, где хоть полусловом упоминается нордическая прародина. Ее следы находят и в греческой мифологии («равнина радости»), и в средневековых гравюрах. Особое значение придается картине Бёклина «Мертвый остров». Дело в том, что Гитлер еще в юности восхищался этим произведением и писал с нее не очень умелые копии.

В одной статье из журнала «Нордланд» приводились следующие слова: «Туле является нашей памятью о детских днях нашего народа, утраченном рае, в который, как писал Данте, никогда не суждено вернуться». Или другая цитата, на этот раз из Отто Рана: «Сейчас Туле лежит на дне Атлантического океана. Как поется в песне, только время от времени мы с трудом можем услышать приглушенный звон ее колоколов. Но Туле возродится, так как сегодня Германия является той страной, где живут внуки арийских предков. Живут и хранят его суть». Эти строки Ран написал, когда ехал вместе с эсэсовской экспедицией в Исландию. В те дни он отвлекся от своего увлечения катарами и полностью посвятил себя Туле. В своей книге «При дворе Люцифера» он в том числе обобщает сведения о Туле, начиная с первых упоминаний, оставленных Пифием Марсельским, который впервые употребил это слово более двух тысяч лет назад. Ран полагал, что Пифий во время своей поездки искал родину Аполлона и хотел подтвердить сказания о гиперборейцах. По пути в Исландию вместе с другими эсэсовцами Ран пытался умозрительно найти источник силы арийской расы. Но он был разочарован не только поведением своих коллег, но и самой Исландией. Это оказался каменистый, пустынный остров, который был напрочь лишен таинственного очарования. Исландия встретила эсэсовскую экспедицию весьма неприветливо. То, что Ран увидел на острове, разочаровало его еще больше. Нарядные женщины, грохочущий джаз, танцевальные площадки. Исландия мало походила на легендарное Туле, где Ран намеревался искать культовые места и святынини. Во время этого паломничества рухнули его надежды. Его окружала неприкрытая действительность. Вместо лесов и полей он видел модные магазины и рестораны. Вместо культовых построек и священных символов — редакции газет и киноафиши. Ран начал мучиться сомнениями, а действительно ли Исландия являлась легендарным Туле? Несмотря на все разочарования, Отто Ран попытался следовать четкой логике.

В то же время его коллега Эдмунд Кисе пишет роман, который назвал «Туле». В нем автор рисовал совершенно фантастические картины. Для Кисса Туле — это всего лишь осколок Атлантиды, которая, по его мнению, располагалась где-то поблизости от Гренландии, В свое время там господствовал мягкий климат — не слишком оригинальная мысль. Он описывал обильные урожаи и прекрасные климатические условия- Но кроме этого, жители Туле обладали совершенными знаниями в области астрономии. При постройке своих титанических сооружений они также учитывали движение космических тел. Именно поэтому все арийские мегалитические постройки используют в качестве основной единицы измерения одну сорокамиллионную долю от периметра земного шара. Божество Туле, в отличие от еврейского, было для людей добрым помощником. Но его особой благосклонностью пользовалась северная раса. Однако подобная избранность не сделала нордическую расу надменной и самонадеянной. Жители Туле были мореплавателями, но на их кораблях гордо развевался имперский флаг Атлантиды — синее полотнище с серебряной свастикой. Тем не менее в описании этой идиллии у Кисса все чаще и чаще встречаются агрессивные, «империалистические» нотки. После наступления ледника культура Туле рухнула. Нордической расе пришлось покинуть свою родину. Они переселились во все части мира. Там они дали начало новым империям, где местное население выступало в роли рабочих рук (читай — рабов). Так светловолосые мигранты создали Египет, Элладу, Рим. Можно улыбнуться, когда слышишь эту нацистскую кичливую фантастику. По-моему, никто из ученых даже не удосужился критиковать ее. Но факт остается фактом, романы Кисса издавались в Третьем рейхе гигантскими тиражами. Это был своего рода масскульт, а значит, в них верили. А стало быть, дети с «молоком матери» впитывали мысль о собственной исключительности.

Не меньшее значение для нацистов имел и миф об Атлантиде. Он тоже мог доказать моральное и техническое превосходство арийцев. В начале XX века вокруг Атлантиды творилась буквальная истерия. Все прилавки были завалены брошюрами, книгами и исследованиями по этой тематике. Даже Альфред Розенберг не обошел стороной этот сюжет. В своем «Мифе XX века» он писал: «Исследователи земли рисуют нам материковые блоки между Северной Америкой и Европой, остатки которых мы и сейчас обнаруживаем в Гренландии и Исландии. Они говорят нам о том, что по другую сторону Крайнего Севера (Новая Земля) видны старые следы океана. Они лежат на 100 метров выше теперешних: это свидетельствует о вероятности того, что льды Северного полюса сместились, что на месте нынешней Арктики царил более мягкий климат. И это все вместе позволяет представить старые сказания об Атлантиде в новом понимании. Совсем не исключено, как представляется, что на том месте, где Сейчас бушуют волны Атлантического океана и плавают айсберги, над волнами возвышался цветущий материк, где творческая раса создавала великую, широко распространяющуюся культуру и посылала своих детей в качестве мореходов и воинов в мир. Но даже если эта гипотеза об Атлантиде несостоятельна, следует допустить существование северного культурного центра в истории первобытного общества».

Не меньшее внимание проблемам Атлантиды уделял и Генрих Гиммлер. Хотя его больше интересовала теория мирового льда. Эта сумасбродная идея овладела умами многих нацистских бонз. Начало ей было положено австрийским инженером Гансом Гёрбигером, который в 1913 году издал 800-страничную книгу, излагавшую принципиально новый взгляд на вопросы возникновения Вселенной. Еще 13-летним подростком Гербигер любил тайком выносить ночью кровать в сад, ложиться на нее и смотреть на звездное небо. Млечный Путь и призрачно мерцающие метеориты произвели неизгладимое впечатление на юного мечтателя. Много позже его посетило озарение. При прочтении Эдды он обратил внимание на фразу, где говорилось, что сотворение мира произошло при столкновении льда и огня. Его привлекла другая строчка, повествовавшая о ледяных великанах, которые прибыли с гигантской звезды. Он пришел к выводу, что это не просто аллегория, что возникновение мира произошло из столкновения двух стихий, которое вызвало космический взрыв небывалых размеров. Из расплавленных частичек льда складывались облака и спирали, которые после охлаждения превращались в звезды, планеты и их спутники. Сам человек произошел отнюдь не от обезьяны. Его первоосновой стала жизнеспособная протоплазма, которую принесли на Землю частицы льда. Эти частицы Гербигер называл «космическим семенем», которое «вселенский отец космос» излил на «мать-землю». Первым возник человек европейского типа, который являлся началом и одновременно венном творения. Кроме этого, Гербигер указывал на существование доисторических культур, которые были уничтожены стихийными бедствиями. Но от них остались некие следы. Многочисленные мифологические сюжеты относительно «огненного дождя» (Библия), «зимы великанов» (Эдда) были отголоском этих природных катаклизмов. Те же самые катаклизмы уничтожили Атлантиду, упоминаемую Платоном. Библейский персонаж Моисей, воспитанный в Египте, прекрасно знал об этих доисторических событиях, но решил умолчать о них. Между тем Гербигер указывал на ряд регионов, которые могли служить ключом к постижению тайн древней истории. В частности, он указывал на плоскогорья боливийских Анд, которые якобы хранили останки мировой империи атлантов. Особое внимание австриец уделял руинам древних городов, где задолго до расцвета Древнего Египта существовала развитая солнечная религия. Подобная гигантомания и новаторский подход позже пришлись по вкусу вождям Третьего рейха.

В 1937 году вышел специальный выпуск «Вестника высшего руководства СА», который был полностью посвящен вопросам «учения о мировом льде». В этом журнале Гербигер оценивался едва ли не как самый крупный ученый XX века, теория которого позволяла не только понять процесс мироздания, но и оценить многие мифы и сказания, например ту же самую Эдду. В вестнике мы могли найти статью уже знакомого нам Эдмунда Кисса, посвященную Тиахунако, древнейшему городу в Южной Америке. В то время Кисе входил в состав личного штаба рейхсфюрера СС, где занимался тем, что подыскивал доказательства существования мирового льда и мировой империи атлантов. Тиахунако идеально подходил для этой цели. Кисе датировал возраст этого города 14 тысячами лет до нашей эры. Описывая эти живописные руины, он не стеснялся в сравнениях. Он утверждал, что монументальные постройки однозначно указывали на то, что ее авторами являлись выходцы с севера. Кроме этого, он подчеркивал, что архитектура индейцев очень напоминала ему греческие здания дорийской эпохи. Наличие следов культа солнца еще раз подтверждало тезис о том, что пахунако возвели арийцы. Скульптурные изваяния ясно указывали на это. Лица жителей города явно носили нордический характер. В 1940 году СС запланировали осуществить крупную экспедицию в «город-солнце». Эту инициативу поддержал Геринг. Возглавить предприятие должен был Эдмунд Кисе. Состав экспедиции был очень пестрым: археологи, ботаники, геологи, астрономы, кинооператор. Кроме посещения Тиахунако, планировалось также изучить руины, находившиеся на дне озера Титикака. Для этого были спроектированы специальные глубоководные фотоаппараты, оптику для которых должны были произвести на цеиссовских заводах по специальному заказу. Подготовка шла полным ходом, когда началась Вторая мировая война. Экспедицию было решено отложить до победы рейха. В итоге южноамериканская экспедиция СС так никогда и не состоялась.

С мифом об Атлантиде оказалось связано и другое высокогорное плато — Тибет. Гиммлер уже давно присматривался к этой области, иногда именуемой «крышей мира». Гёрбигер не раз указывал на связь между Атлантами и Тибетом. В 1937 году Гиммлер пригласил к себе участников будущей экспедиции на Тибет, проходившей под формальным патронажем СС. В неопубликованных мемуарах участников экспедиции есть такой отрывок, который раскрывает специфические взгляды Гиммлера на историю и антропологию. «Он (Гиммлер. — Авт.) хотел знать, можно ли встретить на Тибете человека со светлыми волосами и синими глазами. Я отверг такую возможность. Он поинтересовался, как я представляю себе возникновение человека. Я воспроизвел официальную точку зрения антропологов. Я говорил о питекантропе, хайдельбергском человеке, неандертальцах, сенсационных находках, сделанных иезуитом Тей-яром де Шарденом близ Пекина. Гиммлер спокойно выслушал. Затем он покачал головой: «Академическое образование, школьная премудрость» надменность университетских профессоров, которые сидят, как понтифики за кафедрой. Однако они понятия не имеют о силах, которые движут нашим миром. Может, то, что вы рассказали, и касается низших рас, но нордический человек пришел с неба при последнем, третичном вторжении Луны».

Гиммлер говорил тихо, словно священник. Камарилья молчала, был безмолвен и я. Я думал, что меня пошлют в языческий монастырь. Гиммлер добавил: «Вам еще многому надо научиться». И продолжал поучительно говорить о руническом письме, индоа-рийской лингвистике. Но самым настоятельным образом он рекомендовал ознакомиться с теорией Ганса Гёрбигера. Он указал, что фюрер давно занимается изучением теории о мировом льде. А затем добавил, что и сейчас имеются многочисленные останки людей, живших до падения третичной Луны — непосредственных наследников некогда бесследно пропавшей Атлантиды. «Как я полагаю, они находятся в Перу, на острове Пасхи, и может быть, в Тибете». Далее рейхсфюрер СС порекомендовал скептическому антропологу (скорее всего это был Эрнст Шефер) ознакомиться с книгой «Изумленный взор. Хроника нашей Земли в доисторические времена», которая была написана в соответствии с теорией мирового льда и якобы излагала «правильное» понимание мифа об Атлантиде.

Собеседник Гиммлера не смог сдержать улыбки, когда рейхсфюрер СС рассказал ему об этой книге. Впрочем, глава «черного ордена» сделал вид, что не заметил ее. К следующей беседе он привлек Эдмунда Кисса, который должен был подыскать для тибетской экспедиции специалиста по рунам, древней истории и религии. Эрнст Шефер не стал возражать, но сделал замечание, что поскольку его предприятие носит сугубо научный характер, то не хотел бы видеть в ее составе «ученых», занимающихся мировым льдом. Гиммлер не стал спорить, а просто направил его к Карлу Марии Виллигуту, который жил в особняке на окраине Берлина. Вот как описывается эта встреча: «В Далеме мы притормозили у высокой стены, которая огораживала виллу. Несколько эсэсовцев, охранявших вход, отсалютовали мне. Это было так внезапно, я спешил, а на меня сваливали еще новые дела. Хорошо, что ближайшая станция подземки лежала поблизости- Но я хотел знать, зачем меня привезли сюда! Молодая дама проводила меня в зимний сад, где стоял затхлый запах тропических растений. Даже в этот светлый солнечный день я чувствовал себя подавленным. Внезапно эту зловещую атмосферу разрядил знакомый сладковатый запах. Откуда я мог его знать? Точно! Китай и опиум! Мне казалось, что прошла вечность, пока не открылась дверь и в нее прошел прихрамывающий старик. Он обнял меня и поцеловал в обе щеки. Казалось, он только проснулся и смотрел на меня мутными глазами. Стояла такая тишина, что можно было услышать, как шуршит песок в часах. Долгое время мы сидели молча друг против друга, пока его руки не задрожали, а глаза не покрылись поволокой. Это был взгляд тибетского ламы. Он был в трансе. Затем он начал говорить странным гортанным голосом: «Сегодня ночью я позвонил моим друзьям в Абиссинию, в Америку, в Японию и на Тибет. Я созвонился со всеми, кто прибыл из другого мира, чтобы создать новое государство. Западноевропейский дух испорчен до самой основы. Перед нами стоит большая задача. Наступает новая эра. Это неизбежность космического закона. Один из ключей находится у далай-ламы в Тибетских монастырях». Затем он начал перечислять названия монастырей и их «настоятелей», притом только те, которые я знал. Он черпал их из моего мозга? Телепатия? Я и сейчас не могу дать ответ. Я знаю, что покидал это зловещее место бегом».

Любой миф всегда обращен в прошлое. Его сила проявляется лишь тогда, когда возникают определенные культы, которые охватывают массы людей. В Третьем рейхе культивировались не только присущие всем тоталитарным обществам псевдорелигиозные формы: обожествление вождя, который в массовом тоталитарном сознании приобретал очертания Мессии, ниспосланного самим провидением Спасителя; почитание силы, которая считалась едва ли не единственным способом разрешения всех проблем; слепой веры в исключительность собственного пути. В нацистской Германии постепенно складывалась собственная религиозная практика с подобающими ритуалами и символами. Все эти неотъемлемые элементы религиозного культа должны более глубоко заложить в народное сознание превосходство всего «арийско-германского». Монументальные сооружения этой эпохи были окружены специфической аурой, что делало их еще более похожими на какие-то нацистские храмы и капища. Их титанические размеры должны были наглядно показать величие и незыблемость арийского духа. Камень как нельзя лучше подходил для этих целей. В одном из немецких журналов в 1935 году писалось: «Каменная порода существовала еще тогда, когда на земле даже не появилась жизнь». Величественные постройки из камня как бы символизировали вечность, в которую вступил человек, воздействуя на эти глыбы.

Пожалуй, было сложно найти более подходящий для возвеличивания «тысячелетнего рейха» материал, нежели камень. Он нес в себе отпечаток глубокой древности, ауру незыблемых традиций, которых придерживались германские предки. Между ритуалами на каменных сооружениях первобытности, германских культовых местах и титаническими постройками Альберта Шпеера пролегала невидимая нить. Она как бы погружала немца в глубокую древность, демонстрируя ему величие собственной истории. Подобный путь как бы начинался у валунов ледникового периода и дольменов. Журнал «Нордланд» как-то писал: «Немецкий язычник, ты начинаешь путешествие туда, где царит безмолвие и уединенность, ты стоишь перед величественными остатками могил твоих предков. Раздается шепот, кто-то тихо и серьезно рассказывает тебе о твоих немецких отцах! Шепот приближается, и ты начинаешь понимать безмолвный язык давно ушедшей, но возродившейся в тебе жизни... В тебе всколыхиваются картины прошлого, видения легенд: ты вновь обретаешь их смысл!»

Подобные высказывания на страницах нацистской прессы не были чем-то редким. Они были повсеместными. Новая религиозность должна была постепенно вытеснить христианство. Впрочем, далеко не все немцы горели желанием отречься от христианских традиций. Первым оплотом новоиспеченной религии стали СС. Именно в ведомстве Генриха Гиммлера мегалиты почитались как «каменные святыни», места, где «живет вечность». В эсэсовском журнале «Черный корпус» приводились многочисленные иллюстрированные статьи, в которых утверждалось, что даже самые примитивные народы почитают своих предков возложением цветом и зажжением огней. В одной из таких статей писалось, что 6000 лет назад люди громоздили друг на друга многотонные глыбы, чтобы позже их потомки смогли узреть величие своих предков. «Вечная цепочка, по которой от отца к сыну сквозь тысячелетия передавалась кровь нордической расы, находит свое сильнейшее выражение именно в этих древних надгробиях. Мегалитические постройки севера на самом деле не являются ничем иным». Гитлерюгенду было поручено нести «почетную вахту» близ этих монументов. Существовали даже специальные предписания, которые регламентировали поведение молодежи во время несения вахты. Учитывая, что каменные мегалиты воспринимались эсэсовским руководством как святыни, молодежи надлежало чтить их. Не просто чтить, а ухаживать за ними, наводить порядок и чистоту вокруг каменных сооружений. Делалось все возможное, чтобы молодежь не воспринимала эту вахту как туристический поход. Поэтому членам Гитлерюгенда не рекомендовалось брать с собой еду и фотографироваться ради забавы на фоне мегалитов.

Самое удивительное, что в настоящий момент наша историческая наука знает о дольменах, каменных кругах, мегалитах не больше, чем и сто лет назад. Они стали распространятся по Европе где-то 4 тысячи лет назад, то есть европейские мегалиты были старшими братьями египетских пирамид. Расположение этих каменных построек, их месторасположения наводили на мысль о существовании особого религиозно-астрономического цикла. Английский Стоун-хендж, ирландский Ньюгранж, дольмены в Скандинавии, сооружения в Испании, Португалии и на острове Мальта действительно можно было воспринимать как фрагменты единой, когда-то утраченной европейской религии. Самое удивительное, что подобная «каменная мода» распространялась по Европе с северо-запада на юго-восток. Германские мегалиты не имели ничего общего с ранней немецкой историей. С данной точки зрения можно было бы вообще вести речь об остатках древнеевропейской религии, которая ни в коем случае не была ни варварской, ни примитивной. И более того, отнюдь не локальной, а распространенной почти по всей Западной Европе. Но для нацистов это было лишь германским культурным достоянием, почитание какой-нибудь гранитной глыбы превращалось едва ли не в ритуал обретения исконно германской сущности.

Нет ничего удивительного в том факте, что СС превратили поклонение мегалитам в свою монополию. Генрих Гиммлер всегда интересовался минералогией. Интерес же к мегалитам был вызван не просто научными, а исключительно мировоззренческими предпосылками. Недаром в недрах «Наследия предков» существовало несколько отделов, которые занимались изучением минералов и мегалитов. Имеются интересные документы, которые свидетельствуют, что руководство СС было намерено приобрести в «общественную собственностью некоторые из германских мегалитов. Особый интерес эсэсовцы проявляли к камням, на которых имелись высеченные изображения — петроглифы. Для людей из «черного ордена» это были не просто святыни, а культовые места, где в древности совершался обряд инициации. Впрочем, подобные мысли уже высказывались и раньше. Гвидо фон Лист весьма охотно прибегал к этимологическим интерпретациям, пытаясь найти тайный смысл за названиями некоторых дольменов и мегалитов. Таким же путем следовал и Рихард Андрее, один из руководителей «Ордена новых тамплиеров», который позже стал консультантом Генриха Гиммлера по эзотерическим вопросам. Например, он утверждал, что название мегалита «чертов камень» (Taeufelsstein), который находился близ Бад-Дюркгейма, на самом деле значило «камень освящения» (Taufstein).

«чертов камень» (Taeufelsstein),  Бад-Дюркгейма, на самом деле значило «камень освящения» (Taufstein) «чертов камень» (Taeufelsstein)

Чёртов камень. Devil's Stone (Pfalz)

Название этого объекта было изменено с веками. Свой вывод он основывал на личных наблюдениях. На вершине камня имелось достаточно большое углубление, к которому вело некое подобие ступеней. Вывод немецкого мистика был прост — углубление использовалось в качестве ритуальной купели, а ступени были «лестницей посвящения», по которой поднимался юноша, проходящий инициацию. Таким образом, буквально в одночасье «чертов камень» превратился в эсэсовскую святыню, которая служила неотъемлемой частью «солнечных законов наших благородных предков». Самой же главной «каменной святыней» СС был комплекс Экстернштайн.

«каменная святыня» СС комплекс Экстернштайн

комплекс Экстернштайн

«каменная святыня» СС комплекс Экстернштайн

Эти колонны из песчаника, располагавшиеся близ городка Детмольд, играли в мистических представлениях «черного ордена» гигантскую роль. Идеи об исключительности каменных сооружений, созданных нордической расой, не являлись уделом эсэсовцев. Их пытались довести и до простых немцев. Уже упоминавшийся нами фильм «Германцы против фараонов» является хорошим примером того, как нацистская пропаганда несла компоненты мифологического мировоззрения в широкое массовое сознание. При помощи загадочных словосочетаний — «нордические владыки», «священники астрономического культа», «возрождение света» — они погружали зрителей в загадочное, мистическое настроение.

Эсэсовское руководство уделяло большое внимание не только природным, историческим мегалитам, но и, так сказать, «новоделам». 21 июня 1935 года, на празднике летнего солнцестояния, Генрих Гиммлер присутствовал на открытии нового «культового сооружения». В местечке Заксенхайн (Саксонский сад) около города Ферден-на-Аллере силами СС небольшая лесная тропинка была об ложена 4500 валунами. Это место имело особое значение для немецкой истории.

Заксенхайн (Саксонский сад)

В VIII веке Карл Великий покорил саксонские племена. Великий стратег здесь явно просчитался. Он не понял души саксонского народа, не учел его страстной приверженности к свободе и верованиям предков. 782 год стал роковым для уже осуществившегося, казалось бы, плана Карла. Тайно прибывший из своего убежища в Дании саксонский король Видукинд собрал единомышленников — и ими оказалась почти вся порабощенная страна. Вспыхнуло восстание, разрушившее мгновенно все достижения франкских завоевателей. Саксы, принявшие новую веру, подверглись избиению. Храмы были разрушены. Языческая реакция вспыхнула и в соседней Фризии. Повстанцы дали экспедиции сражение, превратившееся в побоище, Подобного разгрома Карлу испытывать еще не приходилось. Казалось, все плоды его многолетних ратных трудов и хитроумных замыслов уничтожены. О власти над Саксонией нечего больше и помышлять. Но месть Карла Великого была страшной и осталась в истории как некий уникальный пример беспощадности. Несмотря на неподходящее время года, он немедленно собрал армию, тут же появился у нижнего течения Везера, в месте, называемом Верденом, и оттуда вызвал к себе саксонских старейшин, которые должны были выдать виновников «мятежа». Трепещущие старейшины назвали 4500 своих земляков, которые, по приказу Карла, были приведены в Верден и в тот же день обезглавлены. Эта кровавая акция носила чисто политический характер. Она показывала населению страны, что его ждет в случае дальнейшего неповиновения. Это был форменный геноцид.

В истории Германии место казни восставших саксов навсегда осталось символом несломленного духа свободолюбивой Германии. Именно на этих представлениях решили сыграть эсэсовцы, когда закладывали специфическую «каменную галерею». Каждый камень символизировал собой героя, павшего от рук поработителей. Открытие этого культового места проходило в полном соответствии с представлениями о религиозных ритуалах. Горел гигантский костер, эсэсовский оркестр играл на специфических инструментах — гигантских изогнутых трубах, которые были изготовлены по образцам древних музыкальных рогов саксов.

Но историческая подоплека этого мероприятия меньше всего интересовала Гиммлера. Открытие «каменной тропы» было не просто политическим, а идеологическим событием, Рейхсфюрер СС еще раз хогел наглядно подчеркнуть, что христианство было религией завоевателей, которые лишили германцев своей истинной веры. Впрочем, Заксенхайн даже официально назывался «местом культа воспоминаний». Гиммлер всегда высказывал мысль о живой связи глубокого прошлого и настоящего, нацистской действительности. В своей речи во время открытия комплекса в Заксенхайне он произнес перед 25 тысячами немцев: «Тогда пали 4500 глав, которые не хотели склониться. Но сейчас поднимаются новые головы, которые, я знаю, не склонятся никогда. Почти 8 месяцев создавался этот район для тинга. (Тинг — народное собрание у скандинавов в Средние века. От тинга — датский фалькетинг, исландский альтинг, норвежский стортинг.) И, наконец, сегодня, спустя почти тысячелетие, мы празднуем летнее солнцестояние — символ вечного перехода от заката к подъему». Но в отличие от традиционных нацистских мероприятий не было громких оваций и скандирований. Толпа, погруженная в мистический транс, хранила ледяное молчание. Лишь музыка древних инструментов и треск костра нарушали гробовую тишину.

Примечательно, что в своей речи Гиммлер назвал Заксенхайн районом для тинга. В Третьем рейхе даже имелось специфическое «тинг-движение». Оно инсценировало в природных ландшафтах события германской древности. Это не было какой-то узкой субкультурой, на которую власти смотрели сквозь пальцы. Каждое из таких представлений собирало до тысячи зрителей. С мистической точки зрения сама организация и сценарий тинг-представлений очень напоминали ритуал массового посвящения. В какой-то момент «тинг-движение» даже стало претендовать на места, которые еще в древности были известны как религиозные святыни.

В данном случае речь шла о так называемой святой горе в окрестностях Хайдельберга. Один из лидеров «тинг-движения» писал в начале 1935 года: «В этом месте, как подтверждено, еще тысячелетия назад во времена каменного века находилась высокоразвитая культура и проходило почитание богов». Не знаю, на какие источники и исследования опирался автор этих слов, но факт остается фактом — власти решили поддержать инициативу, поступившую снизу. В июне 1935 года праздник летнего солнцестояния, организованного «тинг- движением» в Хайдельберге, посетил сам Йозеф Геббельс. Он был в восторге.

Хайлигенберг (Heiligenberg) - Святая гора с видом Хайдельберг (Heidelberg). Место нацистских тинг-представлений

Хайлигенберг (Heiligenberg) - Святая гора с видом Хайдельберг (Heidelberg). Место нацистских тинг-представлений "Thingstätte". Церемонии Völkisch и Blut Und Boden (кровь и почва).

 

Гейдельберг (Хайдельберг). Thingstätte церемония открытия в июне 1935

Гейдельберг (Хайдельберг). Thingstätte церемония открытия в июне 1935

Церемониальное сооружение на святой горе в окрестностях Хайдельберга (вид сверху)

Хайлигенберг (Святая гора) сегодня

В своих дневниках он писал едва ли не о «краеугольном камне национал-социализма». Впрочем, восторг очень быстро прошел. Уже год спустя он существенно вмешался в деятельность «тинг-движения». Геббельс пытался нивелировать фанатизм и пафос участников этих представлений. Вообще он поставил себе цель удалить дилетантов из сфер массовых идеологических постановок — как-никак, это была его сфера деятельности! К тому же не стоило забывать, что Гитлера мало волновали дольмены, мегалиты и места собрания тингов. Его больше воодушевляли монументальные строительные проекты, в которых память предков должна была передаваться при помощи духа показательной строгости и выдержанности. Древнегерманские святыни и ритуалы были для фюрера чем-то замшелым. Его восхищала лишь греческая архитектура. Как-то он сказал Альберту Шпееру, который долгое время был придворным архитектором Третьего рейха, что греческая архитектура возникла лишь благодаря вмешательству «нордического компонента», Эту мысль он повторил шефу штаба СА Отто Вагнеру. «Когда мы созерцаем греческую архитектуру, то все мысли сводятся к Акрополю! Но до эпохи нордического вторжения никогда не возникали такие величественные памятники». Вывод прост — германцы дали человечеству все гигантские постройки, начиная от египетских пирамид и Стоунхенджа, заканчивая греческим Акрополем и римскими колоссами.

мемориальный комплекс в мюнхенской КеннигсплатцВообще, взгляды на сакральные строения у Гитлера и Гиммлера очень сильно расходились. Архитектурные пристрастия фюрера выражались в сооружении очень характерных строений — по-иному, как «мертвые залы», их не назовешь. Они должны были вызвать не мистический экстаз, а молчаливое благоговение. Именно в выдержанности должна была проявиться суть «избранной расы». «До тех пор пока отличительной чертой нынешних крупных городов являются универсальные магазины, рынки, гостиницы, небоскребы административных здании, даже речи не может идти ни о настоящей культуре, ни о подлинном искусстве», — заявлял Гитлер в 1935 году на партийном съезде. Образцом «ритуальной архитектуры» для него служил мемориальный комплекс в мюнхенской Кеннигсплатц, возведенной в память жертв путча 1923 года.

Мемориальный комплекс на Кеннигсплатц, в честь 16 погибших путчистов 1923 года в Мюнхене

Мемориальный комплекс на Кеннигсплатц, в честь 16 погибших путчистов 1923 года, в Мюнхене

мемориал на Кеннигсплатц, парад лейбштандарте СС 1935 г

Парад Leibstandarte-SS перед мемориалом Ehrentempel в 1935 году

Гитлера привлекали только строгие каменные формы. Никаких вольностей, никакой недосказанности. Все строения, в проектировании которых участвовал Гитлер, должны были быть обязательно построены из гранита. Это, по мнению фюрера, должно было стать залогом того, что они простоят многие века, а может быть, тысячелетия.

Обычно, когда говорят о мегаломании Гитлера, то упоминают его стремление быть великим, стремление сравниться с грандиозными историческими фигурами прошлого. Слишком уж простое объяснение для подобной болезненной страсти. Гитлер жаждал славы нового создателя «мифической архитектуры». Гиммлер, напротив, не собирался совмещать классицистические формы с вековым наследием предков. Он хотел, чтобы тысячелетние мегалиты были органично вписаны в идеологию «тысячелетнего рейха». В итоге получалось, что у нацистского движения (сугубо коричневого) и у «черного ордена» были свои собственные культовые центры и ритуалы. Не только непохожие, но и во многом различные.

Впрочем, эти отличия были далеко не всегда очевидными. Например, когда архитектор Вильгельм Крайз проектировал памятник павшим воинам, то он взял за основу архаичные формы древних европейских храмов, которые воздвигались из мегалитов. Подобно древним строениям, в проекте Крайза расположение многих могил было ориентировано по солнечному и лунному циклам. Это был далеко не единственный случай, когда нацистская архитектура пыталась установить некую сакральную связь с силами неба и земли. Взять хотя бы мемориальный комплекс Лео Шлягетера (Шлягетер — немецкий офицер, расстрелянный во время франко-бельгийской оккупации Рура в 1922 году. Возведен многими националистическими группировками в ранг национального героя.), воздвигнутый в Шварцвальде. Авторы этого проекта даже не скрывали, что это был символ «пересечения земного и небесного». Сам мемориал представлял собой открытое замкнутое строение, опиравшееся на 12 колонн, которые были четко ориентированы в соответствии с астрологической традицией (12 знаков Зодиака). В центре этого комплекса как бы располагался «герой», он как бы проходил 12 стадий ежегодного цикла, которые, естественно, опирались на 12 немецких сказаний. Но это еще не все, кроме четкой ориентации на четыре стороны света, при оформлении мемориала досконально учитывались такие факторы, как цвет, звук и орнамент оформления. Все это позволяет говорить о мемориале Шлягетера как о неком эзотерическом произведении архитектуры. Да, собственно, нацистские власти и не скрывали этого. «С давних пор праздники основывались на движении Солнца, Луны и звезд. Об этом свидетельствуют Мемориальный комплекс Танненберга, средневековые соборы. Все эти строения непосредственно связаны с космическими циклами, которые определяли сроки празднеств. Осознанно и неосознанно они говорят о сущем. При этом их внутреннее содержание и внешняя форма идентичны, так как повествуют о попытках отдельной души найти созвучие с Богом».

Мемориальный комплекс Танненберга  Танненберг — место, почитавшееся как святыня немецкого воинства

в Восточной Пруссии «имперский мемориал» комплекс Танненберга

Мемориальный комплекс Танненберга

В 1935 году Гитлер замыслил возвести в Восточной Пруссии «имперский мемориал», который должен был стать памятником всем павшим. Местом для его возведения был выбран Танненберг — место, почитавшееся как святыня немецкого воинства. Архитекторы Вальтер и Йоханнес Крюгеры решили не мучиться в поисках оригинальных решений и взяли за основу нового мемориала Стоун-хендж, который виделся им древнегерманской культовой постройкой. Они пошли настолько далеко, что не просто повторили форму первобытного памятника, но даже водрузили на могилу фельдмаршала Гинденбурга титанический валун весом в 120 тонн, который «помнил» ее ледниковый период. Другой архитектор, снискавший не меньшую славу в Третьем рейхе, Генрих Випкинг-Юргенсманн, вообще считал, что при сооружении надгробных памятников необходимо ориентироваться на древнейшие образцы, так как только они осознанно сочетали в себе ритуальные функции и были эстетически красивы: «Они говорят, что наш народ был основательно связан с процессом творчества. В те ранние времена люди были частицами природы. Миф был действительностью,.. Германское строительство невозможно без сохранения прекрасного в самом ландшафте! Более трех тысяч погребальных холмов, воздвигнутых в Германии в бронзовый век, наглядно демонстрируют это». Випкинг-Юргенсманн выдвинул концепцию, что при сооружении новых культовых мест ничто не должно быть надуманным и искусственным, и уж тем паче инородным. Воодушевленный своими построениями, этот архитектор предложил создать естественный памятник германскому духу. Это должен был быть гигантский валун, который бы окружало полторы тысячи дубов. Он настолько детально разработал план этого памятника, что смел утверждать: при посадке молодых деревцев землю надлежало обрабатывать с особой тщательностью, так как только в этом случае в этом месте наличествовала энергия. Столетия спустя новые поколения немцев под шум дубравы справляли бы у этой святыни германского духа свои ритуалы.

О нацистских ритуалах вообще стоило бы поговорить отдельно. В факте их существования нет ничего удивительного — если есть святыни и культовые места, значит, должны быть и ритуалы. К этому подводит сама логика мифологического сознания. В одном из журналов того времени была опубликована статья, в которой говорилось, что глубинный смысл истинных народных праздников состоял как раз в том, чтобы отчасти сберегать мифы, а отчасти сохранять связь с предками. В итоге праздники, в нацистском понимании соответствовавшие душе народа, должны были стать самым «возвышенным богослужением», на которое только был способен человек. В одной из нацистских газет писалось: «Тот, кто оказался сопричастным хотя бы с одним из крупных праздников, даже хотя бы слушая его трансляцию по радио, тот с глубоким радостным содроганием ощутил, что это больше не режиссура. Тот понял, что это форма, из которой рождаются глубокие духовные силы нашего народа. Тот почувствует: то, что происходило там — это миф, который будет повторяться вновь и вновь». Само собой разумеется, эта газета подразумевала вовсе не христианские праздники. Она взывала к специфической нацистской мифологии, которая на первый взгляд строилась на языческих обрядах и преданиях. Взять хотя бы те же праздники зимнего и летнего солнцестояния. Но если посмотреть повнимательней на торжества Третьего рейха, то обнаружим, что никогда ранее в истории не было такого торжества огня. Вряд ли можно поспорить, что голодные и замерзшие люди всегда с тоской ожидали света и тепла. Нацисты очень удачно использовали эти надежды. Как уже говорилось выше, Гитлер всегда характеризовал «арийцев» как «носителей света». Даже свастику он понимал как знак нисходящего света. Он не упускал шанса, чтобы не подчеркнуть свой тезис. Иллюстраций на самом деле было предостаточно. Возьмем легендарный фильм Лени Рифеншталь «Триумф воли». Сотни штурмовиков с факелами, образующие огненные реки на улицах древнего Нюрнберга. Огненная свастика, созданная из множества факельщиков, которая вращается вокруг собственной оси. Эсэсовские руны, ставшие символом охранных отрядов, также трактовались Гиммлером как символ солнца и просветления. Альфред Розенберг писал о победе «нордического светлого принципа». Многочисленные пропагандисты изображали Гитлера как «великую светлую сущность». В рейхе выходили журналы «Светлый путь», «Солнце». Свет, свет, свет... Все нацистские агитки, выступления просто напичканы производными от этого слова. Складывалось ощущение, что истинный арийский свет должен был смыть позор поражения в Первой мировой войне, что он должен был низринуть происки врагов, которые начинались со времени походов Рима против германцев, а закончились христианской колонизации страны в Средние века.

Свет и огонь были буквально новыми фетишами нацистов. Это нельзя объяснить, ссылаясь на какие-то «неоязыческие» обряды. Правильнее было бы говорить о принципиальном делении мира на свет и тьму. Эдаком нацистском дуализме. И здесь вновь вспоминается зороастризм, в котором светлый Ахурамазда вел ожесточенную борьбу против Анхраманью, предводителя тьмы. Учитывая этимологию «тысячелетнего рейха», нельзя отмахнуться и от Откровения Иоанна, в котором светоносные ангелы свершают суд над великой блудницей. Все это не просто совпадения. Гиммлер всерьез полагал, что германцы являются наследниками древней религии света, которая зародилась далеко на Севере, а затем пришла в Европу. Ведь только на Крайнем Севере человек мог превратить весеннее возвращение солнца в знаменательное, праздничное событие. В качестве доказательства существования «древнего арийского культа», прославляющего свет, специалисты из «Наследия предков» приводили наскальные изображения свастик. Но, в принципе, не было никакой потребности что-то особо доказывать. Массы с удовольствием шли за «нацистским светом». Публика давно уже была готова воспринять новый солнечный культ. Еще в 20-е годы немецкий художник нарисовал картину, на которой обнаженный юноша открывал свои объятия солнечному свету, словно купаясь в нем. В тяжелые дни Веймарской республики писатель Фридрих Линхардт написал следующие строки: «Какой народ может быть центром собрания силы, как не тот, который угнетен в самом центре Европы? Воистину, оборванному и удрученному немцу Бог должен явиться в новой форме, упрощенной до гениальной простоты. Новый крестовый поход должен сокрушить сословия, партии и вероисповедания. Но крестовый поход не на Восток, а вовнутрь. Это может произойти только благодаря огненной силе, которая воспрянет из жара сердца».

Слова «огонь» и «жар» как нельзя лучше характеризовали политику нацистов, которые разжигали мистические и воинственные страсти в душах простых немцев. Огонь словно служил мифическим оправданием тому насилию, которое спровоцировали гитлеровцы.

Сначала они взывали к свету в безобидных песнях. Затем немецкая пресса стала пестреть заметками и статьями, повествующими о солнцеворотах и солнцестояниях. К ним добавлялись материалы, романтически описывающие молодежь, которая прыгала на этих праздниках через огромные костры. «В Швеции до сих пор молодежь танцует под светлые звуки деревенской скрипки вокруг украшенного дерева, празднуя так летнее солнцестояние». Словно следуя за шведской молодежью, в 1933 году члены Гитлерюгенда впервые справили праздник летнего солнцестояния. Два года спустя его праздновала почти вся Германия. Рассказывали, что Рейнхард Гейдрих, шеф Главного управления имперской безопасности, не просто видел в этом красивое представление. Он верил, что празднование летнего солнцестояния давало людям частичку энергии Солнца. 21 июня 1935 года фактически по его инициативе в Германии произошло празднование «Имперского солнцеворота». Вечером этого дня вдоль Любекского залива было зажжено около 800 гигантских костров. Зимой того же года на горе Броккен, издавна считавшейся местом сказочным и мистическим, был зажжен титанический костер, от которого как бы цепочкой в шести направлениях проследовали другие, более мелкие костры, едва ли не достигшие самых отдаленных немецких границ. В один день над Германией словно возникло исполинское огненное колесо. Этот обряд был призван укрепить единство рейха.

Но Генрих Гиммлер не был бы собой, если бы даже в огненные празднования не внес свои рацпредложения. Он отмечал, что постановка празднования оставляла желать лучшего, не хватало музыкального сопровождения, которое бы подходило для этого ритуала. Речи выступавших были взвинченными, малопонятными и сумбурными. Хореографические выступления не были продуманы до конца.

Однако самое эффектное «световое шоу» устраивалось по инициативе Альберта Шпеера во время партийного съезда 1937 года в Нюрнберге. Сто пятьдесят авиационных прожекторов, устремленных в небо, в какой-то момент начинали сдвигаться, создавая над 140 тысячами участников некое подобие светового купола. Это эффектное творение называли не иначе как «храм света». Но огонь являлся той стихией, которая могла действовать как во благо, принося тепло, так и во зло, уничтожая все живое на своем пути. Так произошло и с Третьим рейхом. Ритуальные огнища постепенно превратились в костры из книг, затем трансформировавшись в топки крематориев и огненную вакханалию бомбардировок мирных городов. Однажды эсэсовский журнал «Черный корпус» опубликовал очень символичную карикатуру. На ней был изображен огромный костер, в котором горели английские города, а германский бог Тор низвергал на них с неба молнии. Разрушительную сущность огня даже не собирались скрывать! Нацистские газеты пестрели устойчивыми словосочетаниями, где «выжигали гнойники общества» и «выметали нечисть огненной метлой».

forum.dpni.org

http://info.auto.ru/travel/faq/article/7531.html

http://www.thirdreichruins.com/munich.htm

http://www.vrata11.ru/portals/gora.htm

http://www.ww2incolor.com/forum/showthread.php?t=1945

Андрей Васильченко "Оккультный миф III Рейха"

 

Просмотров: 12747

Комментарии к этой статье:

Добавить ваш комментарий:

Введите сумму чисел

2009-2016 historymania.info
коллекционирование
Исторические ревю