скрижаль

подшивка

Предметы на продажу

Ключ к определению янтаря.

Катюша. Бокал и блюдце Ленинградского фарфорового завода к 50-летию Великой Победы.

Золотые часы МОСКВА. О чём молчат клейма.

Советское золото. Доверяй, но проверяй.

Череп и кости. Или «моментально в море».

Поисковый запрос не может содержать менее 4-х символов.


чугуевское военное училище

Автор: rvr

Дата: 2010-01-24

Краткие сведения об авторе
Альмендингер В.В. родился в 1895 г. в Крыму. Закончил Симферопольскую гимназию, Чугуевское военное училище. Штабс-капитан 16-го стрелкового и 33-го запасного пехотного полков. В декабре 1917 г. в офицерской роте Крыма. Во ВСЮР и Русской Армии до эвакуации Крыма. Служил в Симферопольском офицерском полку. Галлиполиец. Осенью 1925 г. в составе Алексеевского полка в Чехословакии. Подполковник. В эмиграции сотрудник журнала “Военная Быль”. Делегат Зарубежного съезда 1926 г. Умер 16 ноября 1974 г. в Лос-Анджелесе.

Воспоминания. 1913-1914

Статья предоставлена историком училища Левченко А.

«Чугуевское военное училище 1916–1917 гг.» – под таким заглавием была опубликована в № 90 «Военной Были» статья Бориса СЫРЦОВА. В ней бывший курсовой офицер последнего года существования училища, сам воспитанник Александровского военного училища, с любовью вспоминает время, проведенное в училище непосредственно перед революцией, во время революции и затем после октябрьского переворота.

Его воспоминания являются хорошим дополнением к воспоминаниям ген. Врасского, ген. Зыбина и Ген. шт. полк. Шмидта, помещенным в исторически-бытовом сборнике «ЧУГУЕВЦЫ», изданном в 1936 году в Белграде под редакцией ген.-м. Зыбина.

Читая воспоминания Б. Сырцова и перечитывая воспоминания ген. Врасского, ген. Зыбина и полк. Шмидта, я невольно перенесся мысленно в г. Чугуев, где в стенах старого, казарменного типа здания аракчеевских времен я провел несколько больше года; будучи юнкером Чугуевского военного училища в 1913-14 годах. Много лет прошло с того времени, когда 3 октября 1914 года, после производства в подпоручики, получив документы и все полагавшееся, я покинул стены училища и отправился к месту служения. Несмотря на прошедшие, полные переживаний годы, многое осталось в памяти о днях, проведенных в училище. Об этих днях хотелось бы в настоящей статье и рассказать. Был это последний нормальный учебный год училища перед войной 1914-1917 гг.

В 1913 году, после окончания Симферопольской казенной гимназии встала перед – мной проблема – выбор дальнейшего курса образования. Я был близорук, что было причиной моего непринятия 6 лет тому назад в Одесский кадетский корпус. У меня не было уверенности, что я смогу пойти по стопам отца и старшего брата, т.е. поступить в военное училище и избрать, военную карьеру. Как в каждой военной семье, всегда было стремление сыновей следовать примеру отца, так и мое стремление было то же. Брат, окончивший гимназию в 1912 году, слегка близорукий также, осенью того же года поступил в Чугуевское военное училище.

В письмах в течение года брат описывал свою жизнь в училище не только с удовлетворением, но и с восхищением. Приезжая домой на праздники (Рождество и Пасха), он рассказывал об училище и, может быть это только казалось, чугуевцы внешне, по обмундированию и выправке, резко выделялись в среде юнкеров из некоторых других училищ. Все это привело меня к решению последовать примеру брата и ехать в Чугуев. Прошение было подано, и необходимо было прибыть в училище на медицинский осмотр в конце августа.

Наконец в августе, после маневров, брат приехал домой в отпуск, – он уже юнкер старшего класса, ожидающий производства в портупей-юнкера. Приехал он жизнерадостный, полный здоровья, рассказывал о жизни в училище, о лагере, о маневрах, – он был доволен проведенным в училище годом.

Разговоры с братом все больше убеждали меня в правильности выбранного решения, и теперь уже с нетерпением ожидался день, когда вместе с братом и еще двумя симферопольцами мы отправимся в Чугуев.

Последние приготовления дома были сделаны, и настал день отъезда: день нового направления жизни, день перехода из-под крыла семьи на путь самостоятельной жизни. Что ожидает меня в недалеком будущем? Какова будет жизнь в училище? С кем я там встречусь и каково будет отношение? Каковы будут преподаватели и начальники? Пройду ли на медицинском осмотре? Целый ряд подобных вопросов вставал в мыслях в тот момент.

старый Чугуев, железная дорога

Быстро прошло время переезда скорым поездом из Симферополя в Харьков (22 часа) и, пересев в Харькове в другой поезд, прибыли мы на ст. Чугуев, расположенную в нескольких верстах от города и от здания училища. Приехали мы днем и нас, вновь поступающих, временно, для ночевки, поместили в ротных помещениях (они были почти пусты, так как юнкера еще не возвратились из отпуска). Проезжая улицами города, мы не имели возможности много ознакомиться с этим захолустным городком, имевшим уже известное значение и место в русской истории1.

старый Чугуев

Отдохнув немного, мы с братом вышли на огромный плац перед зданием училища и здесь брат познакомил меня с юнкерами, уже возвратившимися из отпуска. Вспоминаю, что первым, с кем я познакомился, был юнкер 1-й роты Петров, окончивший перед поступлением в училище юридический факультет и избравший после университета военную карьеру. В сравнении с нами по возрасту, он был уже в летах и солидный на вид. 3десь я хотел бы рассказать забавный случай.

Как я сказал раньше, с нами выехали из Симферополя еще два кандидата для поступления в училище и один из них был Яша Аваш, окончивший коммерческое училище и поступавший в общий класс (фамилию другого сейчас не помню). Был он веселый по натуре и очень маленького роста (кажется на полвершка выше, чем была нижняя граница роста для приема). В то же самое время в 4-й роте училища был юнкер старшего класса Пассек (проживавший в эмиграции в Париже), который также не обладал ростом и был левофланговым в роте. Аваш не был уверен, примут ли его в училище по росту, и вот, в первый же день, когда мы вышли на плац, он все время хотел сравнить себя с Пассеком. Это ему случайно удалось, и он был страшно доволен, когда увидел, что их рост был приблизительно одинаковый. На медицинском осмотре рост его был признан удовлетворительным, он был принят, но в 4-й роте все же оказался левее Пассека. Об Я. Аваше позже расскажу еще один случай.

Медицинский осмотр прошел для меня благополучно, я был признан годным и принят в училище: приказом по Училищу от 1 сентября 1913 года был «зачислен без экзамена в 1-й специальный класс...» На другой день в назначенный час на плацу состоялась разбивка вновь принятых по ротам, и я, не будучи также выдающегося роста, опасался попасть в другую роту, а не в первую, где был брат. Брату, однако, удалось перед разбивкой поговорить с командиром 1-й роты гвардии капитаном Григоровичем, и он обещал взять меня в его роту. Разбивка прошла благополучно, и я был назначен в первую роту. В роте, при ранжире, я оказался, конечно, в 4-м взводе и к тому же еще и на самом левом фланге вместе с юнкером Джевелло (осетин). После разбивки по ротам отвели нас, новичков, в ротный цейхгауз к ротному каптенармусу, который, оглядывая нас опытным глазом, вместе с командиром роты определял размер для обмундирования, белья, сапог, и с этого момента для «каптера» и остальных регистраций я стал «личный номер 99».

Сразу же, не откладывая, начались занятия: классные и строевые. Здесь следует отметить, что наступавший 1913–1914 учебный год был последним годом в жизни училища (чего никто тогда не мог и подозревать), когда весь распорядок дня и занятий (классных и строевых) проходил по программе мирного времени; последующие годы были уже годы военного времени. Начальником училища в это время был ген.-майор Я.А. Фок, пробывший в этой должности с 1905 г. по 1914 г. Командиром 4-ротного батальона юнкеров был гвардии полковник Павлов. Командирами рот были: 1-й – гв. капитан Григорович, 2-й – ген. шт. капитан Добровольский, 3-й – гв. капитан Волошинов и 4-й – гв. капитан Богословский. По учебной части: инспектором классов был ген. майор И.А. Зыбин (1891-1917 гг.) и его помощником полковник Кравченко.

По учебной части юнкера разделялись на три класса: общий, первый и второй специальные; каждый специальный класс имел 4 отделения по числу рот, общий класс в этом году имел 5 отделений. Общий класс был общеобразовательным и пополнялся людьми с незаконченным средним образованием: 1) по конкурсному экзамену – лица, имевшие свидетельства на вольноопределяющегося 2-го разряда и 2) без экзамена – лица, окончившие средние учебные заведения, но не дававшие прав вольноопределяющегося 1-го разряда. Первый специальный класс пополнялся: 1) юнкерами, успешно закончившими общий класс училища и 2) молодыми людьми со стороны без экзамена, окончившими полный курс среднего образования (гимназии, реальн. училища). Чугуевское военное училище было одно из тех военных училищ, которое еще принимало в свои ряды лиц с незаконченным средним образованием и имело общий класс. Окончивших кадетские корпуса в училище не было.

Как назначенный в 1-ю роту, я попал в 1-е отделение 1-го специального класса, в котором с самого начала было 32 юнкера, из них 25 прошедших курс общего класса и только 7 новичков со стороны, не проходивших строевого обучения. В смысле возраста я оказался в отделении самым молодым (18 лет), самый же старший, юнкер Федоровский, был 28 лет. Остальные в большинстве были в возрасте старше 20 лет. Странно было вначале быть в одном классе с юнкерами старше, сравнительно, на много лет; позже, однако, разница в годах постепенно сгладилась. То же чувство было и в смысле строевом: большинство юнкеров роты было гораздо старше по возрасту. Известной опорой, особенно в первое время, было присутствие в роте моего брата (портупей-юнкер).

Не приходилось, однако, быть сентиментальным, – на то и не было времени: классные и строевые занятия занимали день с раннего утра до вечера. Нужно признаться, что первое время бывало иногда и трудновато, не только физически, – казалось, что не хватает времени на все. Вспоминаю теперь, как проходили будние дни, не ручаясь, однако, за полную точность называемых часов.

На плацу Чугуевского военного училища

День начинался в 6.30 утра, когда по «подъему» трубой или барабаном юнкера вставали. Быстро (за 30 минут), нужно было умыться, почистить сапоги и пуговицы (иногда, для экономии времени, делалось это с вечера, когда умывалки были пусты), прибрать постель, одеться в объявленную форму одежды и в 7 часов выйти в строй в коридоре. После проверки отделенными (чистота сапог, одежды и т.д.), рота под командой фельдфебеля выходила на прогулку или гимнастику и, в зависимости от погоды, на плац или в коридор (на плацу гимнастика и маршировка с перестроениями, в коридорах – гимнастика). Между прочим, наша рота в непогоду, занималась гимнастикой (вольные движения) в коридоре первого этажа около сборного зала2.

чугуевское военное училище

После гимнастики или прогулки шли в столовую на утренний чай. Вспоминаю, как приятно было, особенно в холодное время после прогулки на плацу, прийти в столовую и вдоволь напиться сладкого чаю со свежей французской булкой («франзоль»). Засиживаться за столом не приходилось, так как нужно было спешить в классное отделение на лекции, которые начинались в 8 часов. Каждый день было 4 часа лекций. После лекций мы отправлялись в ротное помещение (спальные – «камеры»), приводили в порядок постели (во время уборки помещений служителями постели проветривались) и строем отправлялись в столовую на «полдник», когда подавалось, кроме чая, также мясное блюдо. Поев, одиночным порядком шли опять в ротное помещение и готовились к выходу на строевые занятия, которые, в зависимости от погоды и расписания, происходили на плацу или в ротных помещениях; форма одежды для занятий была (в зависимости от погоды и расписания) – гимнастерки или вицмундиры (мундиры без галунов). Занятия кончались в 3.30, и рота шла и свои помещения. Юнкера переодевались в гимнастерки (большую часть дня юнкера ходили в училище в гимнастерках, вицмундиры надевались на строевые занятия, а мундиры только при исполнении служебных обязанностей, – дневальным или дежурным), и строем шли на обед в столовую. Обед был всегда обильный и сытный3.

Чугуевское военное училище

После обеда полагалось время для отдыха: можно было идти в камеру и разрешалось прилечь отдохнуть. Не всегда, однако, можно было этим воспользоваться, так как нужно было готовиться к репетициям, или идти на репетицию. Репетиции, своего рода экзамены по пройденному курсу, бывали два раза в неделю, и по каждому предмету – несколько репетиций в течение года. К репетициям приходилось готовиться серьезно, так как размер курсов и требовательность преподавателей не позволяли запускать. Кроме того, нужно было исполнять домашние работы по тактике, топографии, фортификации. В дни, свободные от репетиций, после отдыха, предоставлялось каждому делать то, что он хотел. Большинство, однако, шло заниматься в классные комнаты, некоторые шли в чайную комнату или в читальню. В чайной комнате был небольшой буфет, где за сравнительно небольшую цену можно было приобрести кондитерские продукты и предметы юнкерского обихода. Большой бак с кипятком был всегда к услугам юнкеров, и чай с пирожными был иногда приятным времяпрепровождением (конечно, для тех, кто имел деньги). В читальне были газеты «Русский Инвалид», «Новое Время», «Русское Слово» и др.) и журналы («Разведчик», «Нива» и др.), но посещаемость, нужно сказать, была сравнительно слабая (полагаю, за неимением свободного времени). Репетиции кончались к 8 часам вечера. Роты строились и шли на ужин в столовую, откуда в 8.30 отправлялись строем в ротное помещение на вечернюю поверку с молитвой. Поверкой, чтением приказа по училищу, распоряжениями на следующий день (наряды и пр.) и молитвой кончался рабочий день, и каждый юнкер теперь был предоставлен самому себе до «отбоя» в 11 часов. Большинство шло опять в классные комнаты заниматься. После «отбоя» все юнкера должны были быть в постелях и огни в камерах потушены. Оставалось только ночное освещение, и горела одинокая лампа в коридоре на столе дежурного по роте. Дежурными по роте были обыкновенно юнкера старшего класса (2-го специального), дневальными – юнкера 1-го специального и общего классов. Дежурным по батальону (помощником дежурного по училищу офицера) бывали только старшие портупей-юнкера.

Таков, был распорядок дня юнкера, – все шесть дней недели были заняты полностью, седьмой же день – воскресенье – был днем отдыха (относительного): утро посвящалось большей частью церкви, куда юнкера отправлялись строем; после обеда разрешался отпуск в город (новым юнкерам разрешен был отпуск только после прохождения основного курса строевого обучения). Желающим разрешался отпуск в Харьков от субботы после обеда до 11 часов вечера воскресенья. Каждый день, в часы отдыха после обеда юнкерам разрешалось выходить на плац на прогулку (плац бывал местом прогулок не только юнкеров, но и городских жителей – девиц-гимназисток, вольноопределяющихся-ингерманландцев и др.)

лагерь Чугуевского военного училища

Итак, как было сказано раньше; сразу нужно было втягиваться в юнкерскую лямку, наложенную на себя добровольно. Лямка же в действительности была не из легких, если вспомнить, чему приходилось юнкеру в короткое сравнительно время научиться. Вспоминая свое время, я часто удивляюсь, как все то, что требовалось знать офицеру, могло быть впоследствии, во время войны, пройдено на ускоренных курсах в четыре месяца, особенно людьми со стороны, не проходившими предварительного строевого обучения. Однако нужно признать, что прапорщики, прошедшие ускоренные курсы во время войны, в большинстве оправдали себя и были не только доблестными, но и понимавшими свое дело офицерами.

Что же такому юнкеру 1-го специального класса, новичку, со школьной гимназической скамьи, нужно было одолеть, чтобы стать настоящим юнкером и потом офицером?

Прежде всего, конечно, такой новичок должен был получить воинскую выправку и пройти курс основных строевых занятий (стойка, отдание чести, ружейные приемы и т.д.), дабы сравниться с юнкерами, пробывшими уже в училище один год в общем классе (многие из них были до поступления в училище вольноопределяющимися). Вдалбливалось это ежедневно, и такой новичок – «шпак» – постепенно превращался в юнкера, становился солдатом. Хотя с детства, происходя из военной семьи, я привык к казарме и был до известной степени знаком со строем и военными порядками (читали мы отцовские уставы и присутствовали на занятиях в казарме и в лагере), все же первые дни строевых занятий были, с непривычки, довольно тяжеловаты, особенно с винтовкой, тем более что моим первым учителем был мой родной брат. Он не потакал мне, что, конечно, было хорошо и правильно не только в глазах начальства, но главным образом для скорейшего моего превращения из «шпака» в юнкера. Моим курсовым офицером был поручик Халтурин, офицер одного из московских гренадерских полков. Был он строгий, справедливый и относился к юнкерам хорошо. От одиночной подготовки постепенно перешли на построения и т.д. В день нашего училищного праздника 26 ноября, день св. Георгия Победоносца, новички были приведены к присяге и первый раз участвовали в параде училища на плацу. В параде принимали участие все четыре роты. К этому параду мы усердно готовились, так как предстояло проходить церемониальным маршем ротами в развернутом строю. Каково было мне, не обладавшему ростом и стоявшему на самом левом фланге 1-й роты, где на правом фланге стояли великаны со своим широким шагом, – каждый может себе представить: левому флангу ведь нужно было держать равнение на правый фланг. Как вспоминаю, парад прошел вполне благополучно и мы, левофланговые, Шклярук, Джевелло и я, развернулись, как следует и фланг не загнули. Приняв присягу, новички становились в строевом отношении настоящими юнкерами – солдатами и в случае неуспеха в теоретических предметах отчислялись в воинские части рядовыми, как говорилось у нас: «шел шпак.на Рогань» (Рогань – это первая станция от Чугуева в направлении на Харьков; когда железная дорога еще не существовала до Чугуева, она кончалась в Рогани, и уволенные юнкера должны были пешком идти в Рогань).

Хочу прибавить еще интересную деталь в нашем обучении в часы строевых занятий. Это – обучение танцам. Уроки танцев не были регулярными. Преподавателем был адъютант училища, штабс-капитан Любарский, стройный офицер, участник русско-японской войны Сам он был хорошим танцором, но либо он был, неподходящим как преподаватель, либо его ученики-юнкера были неспособными, а может быть, нерегулярность занятий была причиной, что результат уроков был не вполне удолетв6рительным (хорошо, что не ставились баллы!). На балу 26 ноября танцевали те, кто уже давно умел танцевать.

Примечания

1. Здесь уместно привести некоторые данные из истории г. Чугуева, ставшего местом военного значения задолго до учреждения там школы для воспитания будущих офицеров. Когда был основан г. Чугуев, трудно сказать точно, но по некоторым сведениям он существовал уже в царствование Иоанна Грозного, будучи крайним опорным пунктом пограничной защиты русских земель от постоянных монгольских набегов. В конце концов, Чугуев не выдержал одной осады, был разрушен татарами до основания, и только его развалины продолжали именоваться городищем. Возродился Чугуев и вновь стал городом при Царе Михаиле Федоровиче, став одной из крепостей, которые служили Московскому государству южной оборонительной линией, построенной в 1636–1640 гг. от р. Ворсклы к Дону. Сюда же бежал в 1639 г. после своего восстания против поляков (на почве религиозного преследования) гетман Яков Остряница с отрядом казаков. Город в то время был основательно заселен и укреплен настолько, что, начиная с 1 мая по 13 августа 1643 года, чугуевцы отбили 19 татарских атак, о чем доносил в Москву курский воевода Стрешнев. Гарнизон в это время состоял из казаков и поселенных там стрельцов. В 1645 г. команда эта была награждена пожалованием ей собственного знамени. К Чугуеву под его защиту постоянно тянулись выходцы из правобережной Малороссии и тем пополняли собой Чугуевский гарнизон.

Под защитой подобных крепостей, как Чугуев с их воинской командой, образовывались новые поселения, обитатели которых приходили в трудную минуту на помощь гарнизону. Эти военные поселения имели в следующих царствованиях большое значение. В царствование Императора Александра 1-го при реформе ген. Аракчеева, крестьяне были официально переименованы в «военных поселян». К этому же времени и относится постройка здания Чугуевского военного училища, где в те времена помещался Штаб военных поселян. В 1851 году в этом здании была основана Школа Военных Топографов, куда съезжались для прохождения курса со всех концов России. В 1857 году Школа Военных Топографов в Чугуеве была упразднена и до 1865 г. в здании помещалась «Школа военного ведомства» (Школа кантонистов), которая по приказу Военного министра передала здание основанному в этом году «Окружному пехотному юнкерскому училищу» (приказ по училищу от 12 августа 1865 г.). В 1910 г. «Чугуевское юнкерское училище» было переименовано в «Чугуевское военное училище». В Чугуеве был расквартирован 10-й гусарский Ингерманландский полк, а в деревне около Чугуева Донская казачья батарея.

2. Здание училища, как было сказано раньше, было постройки времен ген. Аракчеева и отличалось своей массивностью, как небольшая крепость. Двухэтажная постройка была, в общем, «покоем», фронтом на юг. В первом этаже помещались классные отделения, сборный зал, дежурная комната, канцелярии, околодок, библиотека с читальной и чайной комнатой. Во втором этаже были ротные помещения – спальни (камеры), умывалки. В подвальном этаже – столовая с кухней, цейхгаузы, склады, музей и некоторые мастерские. Сзади здания были постройки, в которых помещалась команда служащих, разные мастерские (швальня и пр.), конюшни и т.д. Здание училища, построенное в начале 19-го столетия, отличалось массивными стенами (первый этаж метра 1 ?, второй этаж несколько меньше).

3. Говоря о питании юнкеров, можно заметить следующее: питание юнкеров было поочередно в руках довольствующей роты, командир которой был ответствен за него. От роты назначался артельщик –обыкновенно портупей-юнкер), он следил за покупкой и приемом продуктов и на его ответственности была раскладка продуктов, меню, кухонная кладовая и проч. Для ближайшего надзора за приготовлением пищи (правильный вес мясного пайка, хлеба и пр.) и порядка в кухне и столовой назначался дежурный по кухне, из юнкеров старшего класса, и ему в помощь давалось два дневальных, из юнкеров младших классов. На «приварочное и чайное довольствие» каждого юнкера полагалось, если не ошибаюсь, 25 копеек в день. (Альмендингер В. Чугуевское военное училище. Военная Быль. Январь 1971. №108)

Справка

Чугуевское военное училище

Нагрудный знак Чугуевского военного училища

нагрудный знак Чугуевского военного училища

Утвержден 4 октября 1913
Знак имеет форму четырехконечного креста с раздвоенными концами (по форме Мальтийского креста). Крест залит красной эмалью с белой каймой по краю. В центре креста красный круглый щит с золотым полированным накладным ободком, на щите белое эмалевое изображение Георгия Победоносца.
Диаметр — 48 мм. Бронза.

Образовано 1.09.1865 г. как Чугуевское пехотное юнкерское училище. Переформировано из двухсотенного в четырехсотенный состав приказом по военному ведомству № 218 от 1888 г., а приказом по военному ведомству № 197 от 1901 г. двухгодичный курс был заменен трехгодичным. До начала Первой мировой войны в училище было 4 роты, штатных юнкеров — 400, сверхштатных — 44. С начала Первой мировой войны штат училища был увеличен до 1200 юнкеров. В годы войны производились ускоренные выпуски. Был установлен четырехмесячный курс обучения. Училище было расформировано 15.12.1918 г.

С1901 г. юнкера из училища стали выпускаться сразу офицерами, а не подпрапорщиками

Потапов Борис Владимирович окончил Чугуевское военное училище. 1916 г.
Потапов Борис Владимирович окончил Чугуевское военное училище. 1916 г.


Коробейник Петр Григорьевич, 21 февраля 1916 года.


И. Павловский 1919 г.

  С первых же недель мировой войны перед военным руководством Российской Империи встала проблема укомплектования развертывающейся армии офицерскими кадрами. Еще до мобилизации вооруженных сил некомплект офицерских чинов составлял около 3 тыс. чел., после приведения армии в военный состав некомплект удвоился. Первые же бои показали, что потери среди офицерского состава будут огромны. В связи с этим, Военный Министр, генерал от кавалерии В.А. Сухомлинов настоял на сокращении срока подготовки офицеров в военно-учебных заведениях: введенный с началом войны 8-месячный курс подготовки, разработанный в 1911-1912 гг. был заменен 4-месячным. Новое сокращение программы пришлось делать наспех, при нехватке преподавательских и командных кадров и увеличении числа обучаемых.
Кроме того, в конце 1914 г. появляются новые военно-учебные заведения – школы подготовки прапорщиков пехоты при запасных пехотных бригадах, подчиненные не Главному управлению военно-учебных заведений (ГУВУЗ), которое по вполне объективным причинам оказалось не в состоянии обеспечить их профессиональными кадрами, а Главному управлению Генерального штаба (ГУГШ). Школы были предназначены для подготовки пехотных прапорщиков в 3-х месячный срок. Всех добровольцев и мобилизованных с высшим и средним образованием распределяли в основном в военные училища. Школам прапорщиков доставались «четырёхклассники, с грехом пополам добившиеся свидетельства вольноопределяющихся 2-го разряда». Но и этот контингент с каждым набором заметно ухудшался. Оставлял желать лучшего культурный уровень поступающих. Становилось трудным «привить к ним общепринятые в офицерской среде привычки». У большинства принятых даже отсутствовала начальная военная подготовка. Они не могли отдать чести, не знали поворотов, ружейных приёмов и т.п. И это несмотря на то, что большинство обучающихся направлялись в школы прапорщиков уже из запасных батальонов. Впрочем, и поступавшие в военные училища нижние чины в плане военной подготовки «оставляли желать лучшего». Генерал от инфантерии Лайминг, инспектировавший в конце 1914 г. Чугуевское, Одесское, Казанское и Виленское военные училища отмечал в своем отчете: «Большую часть показанных поступившими из войск составляют вольноопределяющиеся, принятые в запасные батальоны перед самым переводом их в военные училища. Эта категория молодых людей представляет собою такой же сырой материал, как и поступающие в училища со стороны. Большинство из них на первых порах не легко воспринимают военную науку и труден им сначала резкий переход от сравнительно привольной жизни к строгому режиму военного училища...»
Сложившуюся ситуацию рассмотрело созванное Мобилизационным отделом ГУГШ Особое совещание. Участвовавшие в нём представители школ прапорщиков своими решениями постарались сблизить учебно-воспитательный процесс в своих военно-учебных заведениях с военно-училищным. Школам ставилась конкретная цель – воспитать «честного и преданного слугу царю и Родине, толкового офицера, который сумел бы разрешить на практике все задачи, выпадающие на долю взводного и ротного командира». Совещание признало необходимым изменить учебную программу. Год войны показал, что она уже «не отвечала ни современным требованиям, предъявляемым к пехотным офицерам, ни современному состоянию военного дела». Поступило предложение пересмотреть в сторону увеличения и срок обучения.
Обновлённую учебную программу школ подготовки прапорщиков утвердил 25 октября 1915 г. уже новый военный министр А.А. Поливанов. При этом выдвинутый на пост думскими кругами и крайне дороживший поддержкой «общественности» (даже когда это могло идти во вред делу), А.А. Поливанов решил действовать в обход Главных управлений, ведавших подготовкой офицерских кадров. Для этого-то, видимо, и был отозван с фронта генерал-майор Б.В. Адамович.
Борис Викторович Адамович – родился в 1870 г., окончил 3-й Московский кадетский корпус и 2-е военное Константиновское училище. Коренной офицер Л.-Гв. Кексгольмского полка. Участник Русско-Японской войны 1904 – 1905 гг. в рядах 123-го пехотного Козловского полка. В 1906 г. назначен командиром батальона Киевского военного училища, с 1909 г. – начальник Виленского военного училища. В сентябре 1914 г. стал командиром родного полка, получив нелегкую задачу восстановить его после фактического уничтожения его во время катастрофы 2-й русской армии ген. А.В. Самсонова в Восточной Пруссии. В конце 1915 г. был отозван с должности командующего бригадой 3-й гвардейской пехотной дивизии в Петроград и назначен генералом для поручений при Военном Министре.
Еще перед Первой мировой войной Б. В. Адамович заслужил репутацию выдающегося военного педагога-воспитателя. Он являлся автором целого ряда наставлений и инструкций по обучению юнкеров и пользовался поддержкой Главного Начальника военно-учебных заведений Великого Князя Константина Константиновича.
В личности ген. Б.В. Адамовича сочетались как военно-педагогический опыт и даже талант, так и знание новых условий ведения боевых действий, сильно менявшихся в ходе войны и отличавшихся от того, к чему готовились в мирное время. Крайне полезным качеством явилась и энергия Бориса Викторовича. Свои отчеты об осмотренных военно-учебных заведениях он отправлял непосредственно Военному Министру от которого они пересылались в соответствующие Главные управления. Такое независимое положение генерала Б.В. Адамовича, при громадной задаче, которую ему предстояло решить (уже сам факт объезда и осмотра всех военно-учебных заведений от Петрограда до Иркутска говорит о многом), усложняло его взаимоотношение с местным руководством военно-учебных заведений, которое было несклонно прощать резкость оценок инспектора при «поверхности» (на их взгляд) самой инспекции. Оторванный от военно-учебного дела строевой службой, Борис Викторович не находил для себя возможным вникнуть в местные условия и в то, что некоторые недочеты в системе подготовки было просто невозможно устранить как ввиду местных условий, так и вследствие военного времени. Тем не менее, инспектор был строг и достаточно компетентен.
Сведения, приходившие с фронта во второй половине 1915 г., ярко демонстрировали просчеты подготовки офицеров. Начальник 71-й дивизии, например, телеграфировал 20 октября 1915 г. своему корпусному командиру, генералу Зайончковскому:
«Все прибывшие до сих пор на укомплектование полков офицеры, как показал боевой опыт и долгие беседы с ними, выяснили, что они, во-первых, не имеют никакого понятия об управлении огнем в бою, т.е. не знакомы с боевой стрельбой, во-вторых, совершенно не знакомы со штыковым боем и, в третьих, не знают, как им действовать тогда, когда противник их обходит или охватывает. Сплошь и рядом они тревожно доносят, что их охватывает противник, что они скоро будут окружены и т.д. Они не только не знают этого дела практически, что самое главное, но не знакомы с этими вопросами и теоретически. А между тем в последнее время все прапорщики, прибывающие на укомплектование полков, почти немедленно принимают роты, не редко в самом бою, и поэтому практическая их подготовка по этим трем вопросам является одним из главных отделов их обучения».
Не менее важным вопросом было и «соответствие кандидатов офицерскому званию», вернее, его отсутствие. На это было указано и ГУГШ, и ГУВУЗ из Ставки Верховного Главнокомандующего. Как сообщал Начальник Штаба Верховного Главнокомандующего, в докладе генерала от инфантерии Адлерберга о результатах осмотра запасных батальонов Государем было выделено:
«Большинство прапорщиков состоит из крайне нежелательных для офицерской среды элементов. Между ними были из чернорабочих, слесарей, каменщиков, полотеров и буфетчиков. Как мне было доложено, нижние чины часто, не спросив даже разрешения, отправляются держать экзамен. Вследствие этого бывают случаи, что совершенно негодные нижние чины попадают в прапорщики.
На полях против этого ЕГО ВЕЛИЧЕСТВОМ собственноручно начертано: «НА ЭТО НАДО ОБРАТИТЬ СЕРЬЕЗНОЕ ВНИМАНИЕ».   Это была не проблема «классового отбора», гораздо важнее было то, что «прислуга» и офицерские погоны считались невозможным сочетанием. И это вполне естественно, т.к. навыки, привычки и предпочтения «обслуживающего персонала» были нетерпимы в офицерской среде. Из человека привыкшего прислуживать было невозможно за несколько месяцев воспитать человека обязанного приказывать. Офицеру Императорской армии было необходимо чувство собственного достоинства, а угодничество – неприемлемо. Достаточно четко ситуацию обозначал начальник 4-й Московской школы прапорщиков полковник Шашковский: «Приму крестьянина, рабочего, но не лакея».
Генерал Б.В. Адамович приступил к осмотру военно-учебных заведений во второй половине ноября 1915 г., вскоре после появления новых программ, как в военных училищах, так и в школах подготовки прапорщиков пехоты. На основе имеющихся материалов можно сделать некоторые выводы о том, что собственно представляло собой младшее русское офицерство второго периода Первой мировой войны, из кого оно формировалось и каковы были его профессиональные знания и навыки.

Состав обучающихся в школах прапорщиков и юнкеров военных училищ.
Состав юнкеров в военных училищах в целом был моложе, чем в школах прапорщиков. Более 45 % юнкеров были в возрасте до 21 года, в то время как в школах прапорщиков такие почти отсутствовали. До 15% обучающихся приходилось на лиц старше 30 лет, а в некоторых школах обучались солдаты старше 45 лет. Впечатление от внешнего вида, выправки и общей культуры, как юнкеров, так и обучающихся в школах, «оставляло желать лучшего», хотя были и исключения. Генерал Адамович отмечал: «Воспитанники Казанской школы производят настолько хорошее впечатление, что внешним своим видом напоминают лишь обучающихся в 3-й Петергофской школе10 и юнкеров военных училищ, наиболее сохранивших выправку». В то же время «...юнкера Чугуевского Училища имеют вид весьма неблагообразный: множество нестриженных, одеты разнообразно и плохо, встречаются в пенсне, выправки нет, в группах не принимают команду «смирно» и шевелятся, в коридорах и ротах часто не подают этой команды для отдания чести, плохо рапортуют, выходят строем из столовой в беспорядке и т.д.».
По-видимому, при комплектовании, школы имеют значение некоторые сторонние влияния, более или менее чуждые чистым интересам наилучшего комплектования офицерского состава боевой армии.
К чести Бориса Викторовича он не стал «мести всех под одну гребенку» и, несмотря на крайнюю строгость и даже излишнюю формальность, которая постоянно сквозит в его инспекторских отчетах, нашел нужным оставить в школе «вне правил, без всякого образования..., в виде исключения, только за боевые заслуги и только по личному удостоению старших боевых начальников», юнкеров-фронтовиков.

Постановка обучения
В отношении постановки дела обучения и подготовки будущих офицеров генерал Б.В. Адамович высказывался крайне критично и резко, как в отношении школ прапорщиков, так и, в особенности, военных училищ. Возможно, генерал несколько сгущал краски в этом вопросе, что вполне возможно при избранном им методе инспекции: он посещал занятия, ходил по помещениям, собирал действующие расписания и на их основе уже составлял отчеты для Военного Министра. Общаться с училищным и школьным начальством он, видимо, считал излишним. Это естественно приводило к поверхностным и, как следствие, резким оценкам. Например, из всех училищ полного одобрения со стороны генерала заслужило лишь его «родное» Виленское военное училище, начальником которого он был в 1909-1914 гг.
Резкое выделение училища, генеральский мундир которого Б.В. Адамовичу носил, при «разгромной» критике всех прочих, не считаясь с тем, что многие вопросы были вообще вне компетенции училищного начальства, не могли не вызвать не только справедливого отпора со стороны коллег, но и простой обиды. Инспектирующий генерал считал, например, что Александровское военное училище в Москве нуждается «в размене здания с 1 и 2 Московскими Кадетскими Корпусами», а Чугуевское военное училище вообще назвал «историческим недоразумением», которому «при первой возможности... необходимо покинуть свою стоянку».
Вместе с тем, по мере рассмотрения вопросов, поставленных инспекторской поездкой, зачастую выяснялось, что громы и молнии, метаемые доверенным лицом Военного Министра, имели на деле надуманные причины, большинство из которых могли быть выяснены путем знакомства и бесед со строевым и преподавательским составом училищ. Инспектором же была принята совершенно иная схема, с опорой на собственный опыт и на анализ действующей на момент посещения отчетности. Ход такой проверки можно увидеть по рапорту в ГУВУЗ Начальника «распутного» Чугуевского военного училища: «В течение 26-го и 27-го числа Генерал-майор Адамович посещал лекции, репетиции и строевые занятия. 26-го присутствовал на ночном занятии в поле сторожевой службой. Кроме некоторых кратких замечаний от оценки вообще воздерживался. По поводу ночного учения, выразился, что полевые занятия, видно, поставлены блестяще».
Главными недочетами в учебном процессе большинства военных училищ и школ прапорщиков Б.В. Адамовичем были названы: недостаточность «работы в поле», излишнее внимание к теории в ущерб практике (особенно в отношении таких предметов, как тактика, топография и фортификация) и недостаточное использование боевого опыта текущей войны. Правда, в данном случае инспектирующего нельзя назвать лицом незаинтересованным и беспристрастным.

Приходится допустить, что в России только и есть одно Виленское училище, откуда исходит свет истины и где офицеры, даже и в нынешнее тяжелое время обладают всеми потребными качествами...».
Таким образом, личная заинтересованность генерал-майора Б.В. Адамовича помноженная на крайне высокую самооценку создавали мрачную картину, в которой и без того многочисленные трудности подготовки офицеров в условиях военного времени при крайне малых сроках обучения и недостаточности подходящего контингента, усугублялись отношением человека уверенного в своей правоте и исключительности.

Вместе с тем, отчеты Б.В. Адамовича ярко рисуют просчеты подготовки офицеров, хотя причины их зачастую были совсем иные, нежели казались боевому генералу.
Можно согласиться с замечанием, что в некоторых школах прапорщиков слабо изучался и внедрялся опыт самих обучаемых.
А вот претензии к постоянному составу не всегда обоснованны. Подбор преподавательских и строевых кадров для школ прапорщиков вообще был проблемой с самого момента их появления. Расчет на то, что львиную долю вакансий удастся заполнить офицерами, командируемыми из военно-учебного ведомства, не оправдался: ГУВУЗ смог выделить из своих рядов только 54 офицера, с учетом того, что и военные училища перешли на ускоренную подготовку офицеров, да еще с «доведением состава юнкеров до максимальной цифры» (в ряде училищ число юнкеров возросло в три (!) раза). Школы прапорщиков пришлось укомплектовывать строевыми офицерами, на которых возложили обязанности и преподавателей, и командиров одновременно.
Вполне естественным было желание начальников школ привлекать по возможности профессиональных преподавателей, особенно таких предметов, как законоведение и администрация. К сожалению, здесь стояла неразрешимая дилемма: далеко не все «профессионалы» могли использовать опыт текущей войны, т.к. многие из них на фронте не были. «Фронтовики» же не всегда умели донести свои знания до обучающихся, поскольку строевая служба и преподавание все-таки не одно и то же.
Главная цель, которую, по мнению генерала Б.В. Адамовича, должны были твердо усвоить руководители учебного процесса – «школа, готовящая в три месяца офицера, должна учить только тому, что нужно войне». Фактически, от преподающих офицеров требовали готовить узкого «военспеца», верхом карьеры, для которого могло стать командование ротой и «срок использования» которого ограничивался военным временем. Таким образом в экстренном порядке ставилась узкая задача: подготовка младшего офицера, который должен был остаться младшим.

Оборудование
В целом обеспечение, как военных училищ, так и школ прапорщиков оружием, учебными пособиями и шанцевым инструментом было недостаточным, что, разумеется, заставляло вносить корректировки в процесс обучения и неизбежно вело к пробелам в подготовке будущих офицеров. Как ни странно, но в обеспеченности оружием школы прапорщиков находились в лучшем положении, нежели военные училища. В инспекционных отчетах oб осмотре школ прапорщиков не отмечено недостатка в винтовках, бывшего в училищах делом обычным. Так, еще в самом начале войны, при мобилизации армии, из ряда военных училищ были изъяты пулеметы (даже учебные).
Никоим образом не сказывалась на учебном инвентаре и эволюция применяемой на войне материальной части. К середине 1916 г. в большинстве военных училищ не было ни одного иностранного пулемета, хотя они уже широко использовались на фронте, отсутствовали минометы и бомбометы, колючая проволока, не хватало телефонных аппаратов, шанцевого инструмента, карт, планов.
В результате инспекционных поездок, генералом Б.В. Адамовичем были разработаны следующие нормы снабжения для военных училищ и школ подготовки прапорщиков пехоты:
Винтовок:           
а. Боевых           По 1 на каждого юнкера
б. Учебных    По 1 на 20 юнкеров
в. Японских   По 1 на 50 юнкеров
г. Германских            По 1 на 50 юнкеров
д. Австрийских         По 1 на 50 юнкеров
Револьверов  По 1 на 20 юнкеров
Шашек            По 1 на 8 юнкеров
Шанцевого инструмента:   
а) Лопат малых         По 1 на 2 юнкеров
б) Топоров малых     По 1 на 10 юнкеров
в) Кирко-мотыг        По 1 на 4 юнкеров
г) Лопат больших      По 1 на 5 юнкеров
Пулеметов:    
а) Русских боевых     По 1 на 500 юнкеров
б) Русских разрезных           По 1 на 500 юнкеров
в) Кольта       По 1 на 500 юнкеров
в) Германских           По 1 на 500 юнкеров
д) Австрийских         По 1 на 500 юнкеров
Ортоскопов   По 1 на 10 юнкеров
Ножниц:        
а) Ручных       По 1 на 10 юнкеров
б) Штыковых По 1 на 10 юнкеров
Щитов            По 1 на 50 юнкеров
Перископов   По 1 на 20 юнкеров
Минометов    По 1 на 200 юнкеров
Бомбометов   По 1 на 200 юнкеров
Прожекторов По 1 на 1000 юнкеров
Ручных гранат:         
а) учебных     По 1 на 10 юнкеров
б) боевых       По 3 на каждого юнкера
Светящихся ракет     По 1 на 4 юнкеров
Ракетных ружей        По 1 на 25 юнкеров
Дымовых завес         По 1 на 100 юнкеров
Учебных патронов   По 5 на каждого юнкера
Станков прицельных           По 1 на 10 юнкеров
Колючей проволоки            По 1 пуду на 2 юнкеров
Противогазов            По 1 на 4 юнкеров
Телефонного имущества:    
а) Аппаратов По 1 на 50 юнкеров
б) Центральных коммутаторов       По 1 на 200 юнкеров
в) Провода     По 1 версте на 25 юнкеров
Полевых книжек       По 1 на каждого юнкера
Карт:  
1-верстных    По 1 на каждого юнкера
2-верстных    По 1 на каждого юнкера
3-верстных    По 1 на каждого юнкера
10-верстных  По 1 на 10 юнкеров
Кавказского фронта  По 1 на каждого юнкера
Германских    По 1 на каждого юнкера
Австрийских По 1 на каждого юнкера
Планов:         
50 с.    По 1 на каждого юнкера
100 с.  По 1 на каждого юнкера
200 с.  По 1 на каждого юнкера
250 с.  По 1 на каждого юнкера

  Осенью 1915 – весной 1916 гг. замечания генерала были приняты к сведению.

(Марыняк А.В. Инспекционные поездки по военно-учебным заведениям генерал-майора Б.В. Адамовича в 1915-1916 гг. Военно-исторические исследования в Поволжье. Выпуск 7. Саратов, 2006.)

http://www.liveinternet.ru/showjournal.php?journalid=708893&tagid=546398

Источники:
http://regiment.ru
http://orenbkazak.narod.ru
http://forum.vgd.ru
http://www.ruscadet.ru
http://forum.chuguev.net
http://www.dk1868.ru

Просмотров: 16705

Комментарии к этой статье:

Комментарий добавил(а): Мария
Дата: 2010-10-06

А теперь там живет приведение?

Комментарий добавил(а): rvr
Дата: 2011-01-15

140 лет Чугуевскому пехотно-юнкерскому училищу работники музея совместно с общественной организацией "Институт поддержки культурно-исторических традиций" (ИПКИТ) (Харьков) отметили уникальной выставкой. Она открылась 5 августа в здании, где когда-то учились юнкера. На ней представлены уникальные экспонаты, среди них - элементы юнкерской формы, оружие, копии архивных документов и репродукции фотографий. Экспозиция выставки создана по материалам научных исследований историка-краеведа А.Левченко и коллектива Художественно-мемориального музея И.Е. Репина. Ее главная цель: впервые заявить интересную и «неожиданную» для широкой публики тему, представив малоизвестные страницы истории Чугуевского пехотного юнкерского училища, редкие материалы и экспонаты. Для выставки были привлечены материалы из фондов Государственного архива Российской Федерации (Москва), Российского государственного военно-исторического архива (Москва), Российского государственного архива кинофотодокументов (Москва), Центрального музея Вооруженных Сил (Москва), Центрального государственного архива кинофотодокументов Украины (Киев), экспонаты из фондов краеведческого отдела музея им. Репина, а также из частных собраний и коллекций СНГ и Европы. Выставка является первой в странах СНГ музейной экспозицией, посвященной истории военно-учебных заведений Российской империи. В здании бывшего Чугуевского военного училища выставка была представлена один день, а затем размещена в зале краеведческого отдела.

Экспонаты выставки 140 лет Чугуевскому пехотно-юнкерскому училищу

http://repin.chuguev.net/

Комментарий добавил(а): solo
Дата: 2012-02-18

Мой дедушка Федор Дометиевич Макушек (в 1911г сменил фамилию и отчество по родному отцу-Федор Конрадович Боржимский) закончил Чугуевское училище в 1902(?) году. Если есть фотографии учеников этих лет , пожалуйста, пришлите! - в семье не сохранилось ни одного фото нашего славного дедушки! Судьба его настолько уникальна. что о нем пишут книги! будем очень благодарны Вам!

Комментарий добавил(а): пЕТРОСЯН ЛЮДМИЛА ЛЬВОВНА
Дата: 2012-03-12

Мой дедушка закончил чугуевское училище.Если что то сохранилось о нем в архивах просим прислать будем очень благодарны по адресу ставрополь улица Фроленко4 кв.128 Черновский МихаилЛюдвигович в 1916 г

Комментарий добавил(а): елена
Дата: 2012-03-24

В нашем семейном архиве имеется крест чугуевского училища за номером 5355. Хотелось бы узнать , кому он принадлежал?Будем благодарны.

Комментарий добавил(а): Ольга
Дата: 2012-12-10

Брат моей бабушки Оранский Анатолий Григорьевич окончил Чугуевское юнкерское пехотной училище, но мы не знаем точно год. В 1909 году он уже числился в нежинском полку. А родился от в 1879 году. Нет ли у Вас данных по выпусках из училища ? С уважением Ольга Северова

Комментарий добавил(а): Ирина
Дата: 2013-06-04

Мой дедушка Котенко Георгий Павлович закончил Чугуевское юнкерское военное училище, очевидно, в 1914 году. Есть целый ряд фотографий его и его товарищей, в частности с нагрудными знаками и еще рядом с картинами и рисунками Репина. После 1 мировой войны он сменил фамилию, думаю по известным причинам. Очень хотелось бы толково пообщаться с теми, кто всерьез занимается историей Чугуевского училища. К сожалению, с Левченко "войти в контакт" мне не удалось. Мой эл.адрес voroninairisha@yandex.ru Буду рада какой-либо информации. С уважением, Ирина Воронина

Комментарий добавил(а): Solo
Дата: 2013-08-21

К сообщению от 18.02.2012 - о моем дедушке - Макушек Ф.Д - Мой электронный адрес: solo529@mail.ru Буду рада любой . даже мельчайшей информации.С уважением к создателям сайта о Чугуевском училище

Комментарий добавил(а): Артем Левченко
Дата: 2013-10-02

Ирина, в контакт со мной войти несложно:) Написал Вам на почту. Котенко в списках выпусков 1914 г. не нашел, есть Костенко. Хотя по логике, это должен быть как раз 1914, учитывая время проведения в училище выставки работ Репина и дату введения нагрудного знака.

Комментарий добавил(а): Александр
Дата: 2013-12-17

Мой дед Гуров Николай Александрович закончил Чугуевское училище в июне 1916 года, такая дата нацарапана на обратной стороне знака.Если найдёте хоть что-нибудь-пришлите, для меня это важно.Neman-86863@yandex.ru

Комментарий добавил(а): Антон
Дата: 2014-03-13

Добрый день. Мой прадед Антропов Фёдор Константинович закончил Чугуевское училище. Есть фото с знаком. Больше ничего не известно. Буду рад любой информации. Antropov1979@yandex.ru

Комментарий добавил(а): Олег
Дата: 2014-03-28

Здравствуйте. Мой дед Смирницкий Константин Филиппович окончил Чугуевское военное училище , в каком году не знаю, но по году рождения может будет понятно - 1894, а с 1914 по1916- герм. фронт ( 10 гренадерский полк - комроты, подъесаул. После 1917 в Терской дивизии Владикавказ, а в 1930 расстреляли в ОГПУ . Есть две фотки , одна из дела уголовного. Отцу было 5 лет , когда деда расстреляли поэтому ничего практически о деде от родственников я не знаю. Буду рад любой информации . Адрес почты smirnitskyoleg@gmail.com . Спаси Господи!

Комментарий добавил(а): Екатерина
Дата: 2014-06-01

Добрый день,Артем, извините, пожалуйста, не знаю, как Ваше отчество. Подскажите, пожалуйста, есть ли фото моего дедушки, Чинникова Андрея Абрамовича, окончил Чугуевское пехотное юнкерское училище по 1-му разряду в 1892 г. Дата рождения: 14 сентября 1874 г. Адрес электронной почты: up-gradenn@yandex.ru Заранее благодарю Вас за помощь!

Комментарий добавил(а): Галина
Дата: 2014-08-14

Здравствуйте! Мой дед, Гужин Михаил Степанович 1897 г.р., поступил в Чугуевское военное училище вместе с автором воспоминаний в 1913 году. Есть фото - май 1914, в юнкерской форме. Когда окончил - не знаю, вероятно в этом же году, ведь началась война. Служил поручиком в 67 Сибирском стрелковом полку, затем в Белой армии в 1 Оренбургском казачьем полку. В 1921 - 1922 гг находился в заключении в Рязанском концлагере. Гражданское образование - учительская семинария. В ВОВ был командиром отделения пульроты (так написано в документах), младший сержант, награждён медалью "За отвагу" посмертно. Погиб 13 августа 1943 под Смоленском. Целая жизнь в нескольких строках. Спасибо за публикацию воспоминаний и фотографий.

Комментарий добавил(а): Сергей Азаркин
Дата: 2014-08-29

Мой дед по материнской линии поступил в Чугуевское военное училище 8 октября 1914 года, Которое закончил 1 февраля 1915г. Войну закончил в чине штабс-капитана.1 марта 1918 года демобилизован. За геройство во время войны награждён орденами Св. Анны 4-степени с надписью За храбрость, 3-степени с мечами и бантом, 2-степени с мечами, а также орденом Св. Станислава 3 степени с мечами и бантом и 2-степени с мечами. За любовь к Родине был расстрелян в 1937 году. Реабилитирован в 1989 году.Может быть сохранилась фотография курса или другие документы. Желательна автобиография.С уважением семья.

Комментарий добавил(а): Елена Максимович
Дата: 2014-10-15

Мой прадед, Найденов Павел Порфирьевич, 24.10.1857 г.р. "с 9 июля 1879 года в Чугуевском пехотном юнкерском училище", это цитата из книги. Я по крохам восстанавливаю информацию, много лет почти ничего не знали о нем. Буду признательна за любую информацию, может быть есть фотографии тех лет? У нас не сохранилось ничего. Мой адрес:seuta2004@yandex.ru

Комментарий добавил(а): Елена Евсюкова
Дата: 2015-04-20

Здравствуйте. Мой дед Иванов Дмитрий Иванович 1896 года рождения. окончил Чугуевское военное училище Поступил в училище после 1913 года.Может быть сохранились какие-нибудь фотографии, документы Буду очень благодарна. Мой адрес lena-zaspa@inbox.ru

Комментарий добавил(а): Игорь Тодоров
Дата: 2015-07-11

Здравствуйте! Один вопрос : Сохранились ли списки выпускников Чугуевского летного училища 1934 - 35 г.г.Мой дед Махонин Николай Васильевич 1914 г.р. закончил его ориентировочно в эти годы. хотелось бы установить точную дату его рождения . Он погиб под Ржевом в сентябре 1941 г. Мой адрес : igorforvard78@mail.ru .Буду Благодарен за любую информацию .С уважением , Игорь.

Комментарий добавил(а): Павел Иванов
Дата: 2016-07-06

Здравствуйте. Мой прадед, Богданов Александр Михайлович 12.10.1891 г.р., закончил училище, офицер с 01 сентября 1909 года, воевал в Первую мировую в артиллерии, поручик 1917, военком отдела бронесил Туркестанского фронта 1921 г, Начальник отдела бронесил Туркестанского фронта, Инспектор артиллерии и бронесил РККА 1924. Его отец, Богданов Михаил Федорович, был классный военный топограф, преподавал в этом училище. Сохранились ли какие-нибудь документы в архиве или музее училища? Узнать бы о моих ... С уважением, Павел.

Комментарий добавил(а): Юрий
Дата: 2018-08-02

Списки выпускников здесь: http://ria1914.info/index.php?title=%D0%A7%D1%83%D0%B3%D1%83%D0%B5%D0%B2%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B5_%D0%B2%D0%BE%D0%B5%D0%BD%D0%BD%D0%BE%D0%B5_%D1%83%D1%87%D0%B8%D0%BB%D0%B8%D1%89%D0%B5

Комментарий добавил(а): KZM
Дата: 2018-11-26

Добрый день ! Большое спасибо за этот пост! Спасибо, потому что мой прадед - Милевский Михаил Казимирович присоединился к школе Юнкера в Чугуеве под Харьковом в 1895 - 1900 году. Есть ли в школе какие-нибудь материалы о школе? Я прошу о помощи и спасибо. Я отправлю свой адрес email : zwkrz@poczta.onet.pl

Комментарий добавил(а): Галина Анатольевна
Дата: 2018-12-29

Мой муж, Николаев Николай Иванович, выпускник Чугуевской школы пилотов 1944 года (поступил в 1941 году)

Комментарий добавил(а): Сергей
Дата: 2019-06-13

Мой дед, по материнской линии, Ордынский Александр Климентьевич мог окончить Чугуевское пулемётное училище в 1916-17 годах,т.к в мае 1917 года он обвенчался с бабушкой, будучи уже в воинской части (полку). После революции и гражданской войны работал на различных должностях. Одну знаю точно -бухгалтером. В 1937 году арестован в г. Черкассы, УССР. В 1958 году реабилитирован и стало известно, что он умер 5 декабря 1941 года от пневмонии. Больше сведений у меня нет. Есть фотографии из семейного альбома моей бабушки, доставшиеся мне по наследству.

Комментарий добавил(а): Сергей Гвоздиковский
Дата: 2019-11-02

Добрый день! Брат моего деда, Сергей Павлович Гвоздиковский окончил Чугуевское училище 12.07.1914 года, другой брат, Владимир Павлович Гвоздиковский, окончил это же училище 1.05.1915 года. Буду очень благодарен за подсказку, в каком архиве (фонде) могут храниться их личные дела. Возможно, где-то есть фотографии этих выпусков? Мой адрес: gsr@ukr.net

Добавить ваш комментарий:

Введите сумму чисел

2009-2016 historymania.info
коллекционирование
Исторические ревю