скрижаль

подшивка

Предметы на продажу

Ключ к определению янтаря.

Катюша. Бокал и блюдце Ленинградского фарфорового завода к 50-летию Великой Победы.

Золотые часы МОСКВА. О чём молчат клейма.

Советское золото. Доверяй, но проверяй.

Череп и кости. Или «моментально в море».

Поисковый запрос не может содержать менее 4-х символов.


Харьков-1919 ч.2

Автор: rvr

Дата: 2009-08-02

Из биографического очерка поручика Критского «Генерал Кутепов»

kutepov
Генерал Кутепов А.П.

Непрерывные бои без отдыха, без смены. Oружие доставали с боя. Перевязочных средств не было. Раненые тряслись на повозках и в томлении ждали развязки каждого боя...

Легла на добровольцев и великая моральная тяжесть. За ними не стояла Верховная власть, которая взяла бы на себя всю ответственность за войну и войну не против внешнего врага, а войну междоусобную, где нравственная ответственность за проливаемую кровь несоизмеримо тяжелее. Эту тяжкую ответственность первопоходники взвалили на себя первые и в полном духовном одиночестве. По истине, тернистый путь, прокладываемый мечом.

В гражданской войне - враг со всех сторон. Кто друг, кто недруг - неизвестно. От родных отрезаны, и тыла нет. Нет и милости к побежденным. Воздух насыщен злобой и ненавистью...

Беспощадность и террор к офицерам были холодным расчетом Советской власти, а солдатская и матросская вольница видели в каждом офицере осколок старого режима, живое напоминание прошлой войны и молчаливый укор своей совести. Это надо было растоптать, уничтожить...

В Евпатории в трюме гидрокрейсера "Румыния" перевезли триста обреченных офицеров. "Смертника вызывали к люку. Вызванный выходил наверх и должен был идти через всю палубу на лобное место мимо матросов, которые наперерыв стаскивали с несчастного одежду, сопровождая раздевание остротами, ругательствами и побоями. На лобном месте матросы опрокидывали приведенного на пол, связывали ноги, скручивали руки и медленно отрезывали уши, нос, губы, половой орган, отрубали руки... И только тогда истекавшего кровью, испускавшего от нечеловеческих страданий далеко разносившиеся, душу надрывающие крики - русского офицера отдавали красные палачи волнам Черного моря"... (Генерал А. П. Деникин: «Очерки Русской Смуты», том третий, стран. 41.).

Некоторые офицеры спасались чудом...

Быть на гране таинственной черты по произволу палачей и испытать смертные муки безо всякой вины - не может пройти бесследно для человеческой души. Такое дыхание смерти испепеляет всякое милосердие к врагам. В Добровольческой армии были офицеры, которые на своих винтовках отмечали зарубками количество собственноручно расстрелянных коммунистов....

Все бывшие офицеры, только за то, что они были офицерами, жили у большевиков под постоянной угрозой быть расстрелянными или сосланными, добровольцев же, взятых в плен всегда ждала мучительная смерть.

У пленных казаков большевики сдирали кожу на ногах в виде широких лампас, а у офицеров вырезали на лбу кокарды, на плечах погоны и вколачивали гвозди вместо звездочек. Выкалывали глаза и сжигали на кострах измученных и раненых еще живыми...

Один доброволец рассказывал:
- Однажды мы выбили большевиков из какого-то села в Ставропольской губернии и разошлись по хатам.
Я был вместе со своим большим другом, еще с Великой войны.
- Большевики совершенно неожиданно перешли в контратаку и застали нас врасплох. Кто в чем был, выскочил на улицу и помчался за околицу. Я тоже... Пока пришли в себя, пока подобрались все, прошло не мало часов. Наконец, мы повели наступление в снова овладели селом.
- Подхожу к своей хате, а около нее лежит мой друг, раздетый до гола, весь в крови... Глаза выколоты, все тело обезображено...
- Я, как увидел это, так и пошел без оглядки. Иду и иду. Смотрю, а я уже в степи, в пшенице... Огляделся и вдруг вижу невдалеке небольшой шалаш, а около него две винтовки. Сторожевое охранение красных, а я с голыми руками... Заклокотало во мне, на весь полк полз бы... Подскочил я к винтовкам, схватил одну и заглянул в шалаш, а там сидят два красногвардейца.

- Ну-ка, товарищи, сказал я прислонитесь друг к другу головами, и одним выстрелом обоих наповал... Отлегло от сердца...

Возвращаясь в своем походе на старые места, добровольцы проходили иной раз мертвые станицы, аулы. Большевики нещадно мстили всем жителям, которые встречали Добровольческую армию, как свою избавительницу.

Всякую свою неудачу большевики вымещали и на совсем невинных жертвах - на заложниках. Заложников уничтожали даже при взаимных распрях большевицких главарей. Красный Главнокомандующий Сорокин расстрелял несколько евреев, членов Центрального Исполнительного Комитета, за их постоянное вмешательство в военное дело. В ответ на это Съезд советов и представителей фронта объявил Сорокина «изменником революции», а «Чека» постановила казнить в Пятигорске 107 заложников.

«В одном белье, со связанными руками, повели заложников на городское кладбище, где была приготовлена большая яма... Палачи приказывали своим жертвам становиться на колени и вытягивать шеи. Вслед за этим наносили удары шашками... Каждого заложника ударяли раз по пяти, а то и больше... Некоторые стонали, но большинство умирало молча... Всю эту партию красноармейцы свалили в яму... На утро могильщики засыпали могилу... Вокруг стояли лужи крови... Из свежей, едва присыпанной могилы слышались тиxиe стоны заживо погребенных людей...» (Генерал А. П. Деникин: «Очерки Русской Смуты», том третий, стран. 229.).

В числе зарубленных были генералы Рузский и Радко Дмитриев.

Уничтожали большевики и все, то, что напоминало о милосердии и совести. Священников, совершавших требы для добровольцев, пытали и вешали, в храмах кощунствовали - стены исписывали циничными надписями, иконы растаптывали, алтари обращали в отхожие места, оскверняя священные сосуды.

Разъяренный поток большевизма вырывал с корнями все, что незыблемо стояло веками - веру отцов, быт народа, права человека. Всю Россию захлестнули мутные волны. Казалось, безумство противоборствовать той силе, что опрокинула самые устои бытия. Но уныние и страх добровольцев побуждала их вера. Вера живая жертвенная.

В редкие дни отдыха добровольцы, оставались в тишине, вели между собою сокровенные разговоры.
- Победим ли мы большевиков? - говорил один - не знаю... Иногда меня охватывает большое сомнение... Весь народ обезумел, а нас так немного... И нет у нас обжигающих слов, и мы все, без исключения, виновны во многом... Но свой выбор я сделал...
- Знаешь, о чем я думаю? - Наш народ всегда искал правду жизни и такую правду, которая была бы едина для всего мира, как солнце. Иначе, какая же это правда, если от нее одному горячо, а другому холодно. В этом искании одинакового для всех тепла и сокрыто зерно великого соблазна...
- Большевики это поняли... В своем учении они сулят воплотить на земле всеобщую правду. А проповедование этой правды у них одето в оболочку тех вдохновенных слов, что звучат по всему свету две тысячи лет.
- Большевики призывают объединиться вокруг них пролетариев всех стран - зовут к себе всех труждающихся и обремененных. Не отдают предпочтения ни одной расе, ни белой, ни чернокожей - для них несть эллин, ни иудей. Провозглашают войну дворцам, мир хижинам - низложат сильных с престолов и вознесут обездоленных. Последние станут первыми... При своем владычестве уничтожать власть капитала - в их грядущем царствии нет места богатому. Не станет и бедных, ибо все блага будут длиться поровну между всеми - насытятся алчущие и жаждущие. Наконец, снимут проклятие времен - добывать хлеб в поте лица своего. Это чудо сотворят силою бездушных машин.
- Воплотится на земле всемирная правда... А какою ценою? - Надо только поклониться их власти и отречься от воли своей - отказаться сеятелю от всякой свободы в возделывании полей, дабы ни единый колос не был взращен без ведома господина...
- Ведь это то самое великое искушение, которым в пустыне диавол соблазнял Христа - обрати камни в хлеб, поклонись мне, и дам Тебе власть над всеми царствами мира... Спаситель отверг искушение, а Россия не устояла... Пошла за призраком вселенской правды... За призраком Христа...
- Помнишь Блоковское «Двенадцать»? - В Октябрьскую революцию по городу, затаившемуся от страха, идут большевики. Их двенадцать, по числу апостолов.
... Так идут державным шагом -
Позади - голодный пес,
Впереди - с кровавым флагом,
И за вьюгой невидим,
И от пули невредим,
Нежной поступью надвьюжной,
Снежной россыпью жемчужной,
В белом венчике из роз -
Впереди - Исус Христос.
- А у Матвея сказано: придут под именем Моим и будут говорить - я Христос - и многих прельстят.
- Но я верю и верю всем своим существом - наступит день, и Россия в горести и стенании отвернется от своих обольстителей... Быть может, к этому часу она будет вся истерзанной, поруганной... Но это будет великий день воскресения духа. Россию охватит страшная скорбь и раскаяние. И вот, все теперешние жертвы во имя России будут тогда для нее светлым лучом, за которым она потянется к вечному солнцу, к Источнику жизни и радости...
- Россия замолит у Бога и наши грехи перед нею во имя ее же...
- Да... протянул другой офицер, - а вот я на Великой войне дрался за Россию безо всякой философии, без нее дерусь и на гражданской, а воевать буду до тех пор, пока вместо чортовых букв не станут снова писать Россия. Большевиков ненавижу до остервенения... Но не хочу скрывать, одно мне нравится в них - это то, что в конечном счете они хотят набить морду и прежним нашим врагам, да и союзничкам тоже. Лестно, конечно, ежели Москва, пусть красная, а начнет диктовать свою волю Берлину и Парижу с Лондоном...

Одновременно с наступлением на Ростов с Царицынского направления Красное командование отдало приказ "уничтожить противника, прикрывающего Донецкий бассейн". Эту задачу должны были выполнить три Советские армии - 8-ая, 13-ая и большая часть 14-ой. Против них было всего около 12 тысяч добровольцев. Изо дня в день перебрасываемые по железным дорогам в угрожаемом направлении добровольцы отдыхали только в пути. Вся тяжесть шестимесячной обороны Донецкого бассейна легла на 1-ый корпус под командованием генерала Май-Маевского. В конце апреля 1919г. Май-Маевский был назначен командующим Добровольческой армией, а Кутепов, наконец, должен был вступить в командование частями 1-го корпуса. 6-го мая Александр Павлович. вместе со своим штабом был переброшен с. Манычского фронта в Донецкий бассейн, и с тех пор 1-ый корпус Добровольческой армии стал неразрывно связан со своим командиром генералом Кутеповым. Вместе они несли все боевое напряжение, вместе делили и славу победоносного наступления и горечь тягостного отхода... Основные полки, входившие в состав 1-го корпуса, носили имена погибших вождей Добровольческой армии. Цвета полков были как бы их символами.

генералы Деникин, Марков, Алексеев

Генералы С.Л.Марков, А.И.Деникин и М.В.Алексеев, Могилев, 1917 год

В черно-красный цвет был одет Корниловский полк, зародившийся в пламени революции во имя грядущей обновленной России.

В черно-белый цвет - Офицерский полк генерала Маркова.
Когда генерал Алексеев спросил Маркова, зачем он так мрачно одел свой полк, Марков ответил: - А не такова ли судьба России и всего офицерства?

В голубой цвет - полк генерала Алексеева. Цвет в честь молодежи, гимназистов и студентов, в юношеском порыве устремившейся за призывом старого вождя - зажечь светоч во тьме.

И, наконец, Дроздовский полк, пробившийся через весь Юг России на соединение с Корниловым. Дроздовцы пришли с алым отблеском боев и пожарищ на своих фуражках.

Все эти полки образовали ядро Вооруженных сил юга России, и были родное детище, белого движения.
В Добровольческой армии делались неоднократные попытки формирования прежних полков Императорской армии. Под старыми знаменами собирались офицерские кадры, свято чтившие свои полковые традиции и не представлявшие себе боевой жизни вне родного полка, тем не менее этим кадрам редко удавалось возродить свои полки. Обыкновенно развертывались сводные батальоны из разных полковых ячеек. Было не в человеческих силах вдохнуть в Императорские полки ту жизнь, что отлетела у них с гибелью последнего Державного Вождя армии...
В то же время Добровольческие полки оказались необычайно жизненными. В своей борьбе с Красной армией эти полки по многу раз обновляли свой состав, пополняясь преимущественно пленными красноармейцами, однако своей боеспособности и стойкости никогда не теряли. В течение десяти месяцев - за период наступления из Донецкого бассейна до Орла и отхода от него до Новороссийска - 1-ый корпус выдержал непрерывные бои с 245 советскими пех. полками, с 22 отдельными батальонами, 57 кав. полками и дивизионами 128 бронепоездами, всего же с 352 боевыми единицами.
В первые же дни вступления Александром Павловичем в командование им корпусом Красная армия на всем Донецком бассейне перешла в общее наступление. Добровольцы не только отразили большевиков, но и сами перешли в контрнаступление, поддержанное английскими танками. Cоветские полки понесли огромные потери и начали отступать. Пленные красноармейцы показывали:
- У нас в полках только и разговору, что о сале для пяток.
Кроме того красноармейцы стали большими массами дезертировать и всячески уклоняться от военной службы, для чего обычно портили себе глаза золою или табаком.
Появились в Красной армии и серьезные признаки разложения. Командир одной Украинской бригады доносил своему начальству, что весь его эшелон разгромлен проходившей своей же советской частью. Он писал:
- Уничтожены секретные документы, карты, вся оперативная переписка. Портреты вождей революции порваны. Штаб и команды разоружены и избиты прикладами. Вещи разграблены, и весь этот погром сопровождался возгласами -бей жидов и коммунистов.

Добровольцы, не давая опомниться противнику; безостановочно его преследовали. Проделав в течение месяца трехсотверстный марш, они после пятидневного ожесточенного боя на подступах к Харькову ворвались в город. На улицах бой продолжался. Красный броневик «Артем» носился по улицам и расстреливал Дроздовцев. Наконец, броневик был подбит. Из него выскочили большевики и скрылись в каком-то доме. К полковнику Туркулу подошел еврей и, не глядя на него, прошептал:
- На меня не смотрите. Большевики спрятались на чердаке вот этого дома.
Дроздовцы бросились туда. Их встретили выстрелами. Большевиков забросали ручными гранатами и живыми в плен взяли трех, среди них был помощник палача «Чеки». Когда их повели в штаб полка, разъяренная толпа советских граждан бросилась вдогонку. На всем пути через кольцо караула протягивались кулаки, и сыпались удары на арестованных, женщины в неистовстве щипали и вырывали клочья из их платья. Арестованных привели в штаб совершенно голыми...

Как всегда, когда брали города, добровольцы прежде всего устремлялись к «Чрезвычайке», чтобы захватить гнездо палачей и освободить их жертвы.
Харьковская «Чека» была на самой окраине города в большом пятиэтажном кирпичном доме-коробке с небольшими квартирами для мелких жильцов. За этим домом лежали пустыри и овраги. Большая площадь земли вокруг дома была обнесена проволочными заграждениями. Недалеко от этого дома стоял барский особняк. В нем жили палачи во главе со страшным изувером Саенко. Но ночам они шли в «Чеку», спускались в подвал с асфальтовым полом и ложбинами вдоль стен для стока крови и в этом застенке творили расправу над своими жертвами. Излюбленной пыткой было - ошпаривание рук кипятком, а потом сдирать с них кожу в вид перчаток... Замученных и расстрелянных закапывали поблизости в овраге. За ночь иногда убивали до 80 человек.

Нервы у палачей были крепки. Бывший каторжник Иванович, помощник палача Саенко, хвастался:
- Бывало, раньше совесть во мне заговорит, да теперь прошло - научил товарищ стакан крови человеческой вылить. Выпил - сердце каменным стало.

Вскоре после освобождения Харькова жертвы «Чеки» были выкопаны и положены в длинные ряды на землю. Целыми часами около обезображенных и раздетых догола трупов ходили согбенные женщины, отыскивающие своих родственников...

На торжественных похоронах нескончаемая вереница всяких экипажей и телег с сосновыми гробами на них тянулись по улицам города под печальный перезвон церквей. С обнаженными головами и в полном молчании шли толпы народа, только около гробов раздавались прерывистая рыдания.

Генерал-лейтенант А.Г. Шкуро в Харькове

Генерал-лейтенант А.Г. Шкуро во главе 3-го Кубанского конного корпуса в освобожденном Харькове. Второй справа командующий Добровольческой армией генерал-лейтенант В.З. Маевский. 1919 г.

Когда добровольцы стройными рядами входили в освобожденный Харьков, горожане забрасывали их цветами, становились на колени, целовали стремена у всадников, из окон протягивались беспомощные девичьи руки...

Город приветствовал генерала Кутепова парадным обедом и обещал всяческую поддержку Добровольческой армии.

добровольческая армия в Харькове 1918

Парад после освобождения Харькова Добровольческой армией, июнь 1919. В центре Главком ВСЮР Антон Иванович Деникин, за ним по его левую руку начальник оперативного отдела ВСЮР генерал И.Романовский и генерал Ю.И. Плющевский-Плющик. По правую руку от Деникина стоит полковник Шапрон-де-Ларре, бывший адъютант генерала М.Алексеева и муж дочери генерала Лавра Корнилова.

На последующем общем собрании объединенных городских. организаций Александр Павлович, поблагодарив за все приветствия, сказал:
- Я хочу еще раз подчеркнуть, что армия без тыла будет бессильна продолжать свое дело. Успех армии зависит от устройства тыла. Если будет спокоен и налажен тыл, то мы спокойно и уверенно пойдем вперед.
- Я эти дни объезжал фронт и видел - идет в бой батальон. Идет хорошо, лихо развертывается, но он... босой. Сейчас тепло, а осенью, в морозы, как я могу посылать в бой босых солдат? Вам, общественным силам, необходимо позаботиться, чтобы Добровольческая армия была снабжена всем необходимым...

Ожидая помощи от города, Александр Павлович со своей стороны всеми силами стремился обеспечить в нем порядок и нормальную жизнь. Уже па другой день по приезде в Харьков штаба 1-го корпуса по всему городу был развешен приказ за подписью генерала Кутепова, в котором объявлялось населению, что "все насилия и произвол над мирными жителями будут караться со всей суровостью законов военного времени".

Слово Александра Павловича было твердо. Однажды был арестован один солдат, ограбивший еврея. Солдат пришел к еврею на квартиру и, угрожая револьвером, потребовал денег. Еврей дал пятьсот рублей, солдату показалось мало. Еврей сказал, что у него деньги в другой комнате и сейчас их принесет. Выскочил из комнаты и закричал в окно - караул, грабят...

Красавец солдат, бывший гвардеец, совершивши Дроздовский поход, на военно-полевом суде не отрицал своей вины:
- Так что в нашей роте всегда говорили, да и в книжечке я читал, что все комиссары - жиды. Жиды расстреляли Царя и Его Семью, жиды же погубили Россию и всех ограбили... Ну, я и думал, что ничего, если я сам немного попользуюсь от какого-нибудь богатого жида...

Суд приговорил солдата к смертной казни через расстреляние, ходатайствуя перед командиром корпуса о смягчении участи осужденного. Генерал Кутепов приговор суда утвердил, не удовлетворив ходатайства суда. По другому приговору суда был также расстрелян офицер первопоходник, который с несколькими друзьями ограбил старуху еврейку. Этого офицера удалось быстро арестовать по его отличительной примете - в одном бою он лишился ноги и ходил на деревянной. Своих друзей приговоренный не выдал...

Александр Павлович понимал всю опасность антисемитизма и с ним всегда решительно боролся. - Сегодня громят евреев, а завтра те же лица будут громить кого угодно другого, - как-то сказал Александр Павлович.

Впоследствии в одной своей беседе с журналистом С. И. Левиным из газеты «Руль» Александр Павлович говорил:
- Чтобы искоренить антисемитизм, мне приходилось прибегать к серьезным мерам. По моему приказанию изымались из обращения погромные листки, антисемитские издания и брошюры. Кто знаком с моей деятельностью, тот хорошо знает, что там, где я был, погромов никогда не было, и там, где я буду, никогда погромов быть не может. Когда в Ростове несколько офицеров и солдат стали грабить еврейский квартал, они по моему приказу были повешены...

При своем непосредственном общении с кем-либо из евреев А. П. расценивал его также, как каждого русского человека, - патриот ли он, и есть ли в нем жертвенная любовь к своему отечеству.

В конвое генерала Кутепова, куда принимались офицеры по личному указанию Александр Павлович, было два еврея - офицеры первопоходники, бывшие студенты.

Источники: М. Критский. Биографический очерк. Генерал Кутепов «Сборник статей», издание комитета имени генерала Кутепова под пред. ген. Миллера с фотограф., картами, Париж 1934 http://ldn-knigi.narod.ru/RUSPROS/Rusknig.htm,
фото http://itaka.stv.ru/wiki/Деникин,
фото «Дневники казачьих офицеров» под ред. П.Н. Стрелянова (Калабухова), Москва, Центрполиграф, 2004

Просмотров: 5775

Комментарии к этой статье:

Комментарий добавил(а): Владислав
Дата: 2010-01-03

Слава Воинам-Освободителям!!! И Вечная Память.

Комментарий добавил(а): Ирина
Дата: 2010-11-02

Вечная память Белому Воинству.

Комментарий добавил(а): rvr
Дата: 2011-01-14

Реконструкция униформы 2-го Дроздовского офицерского полка. На фото реконструктор Ю. Червяк, член общественной организации "Память Державы", г. Харьков

14 января 1919 года умер в Екатеринодаре вследствие ранения белый генерал Михаил Гордеевич Дроздовский

На Румынском фронте, который дольше других фронтов сохранялся от развала в охватившем страну революционном хаосе, отряд добровольцев сформировал мало кому известный командир армейской пехотной дивизии полковник Михаил Гордеевич Дроздовский. В феврале 1918 года тысяча с небольшим человек, больше половины из которых были офицерами, под его началом выступила в поход из румынского города Яссы, держа путь на Ростов.

Два месяца длился этот поход. Два месяца непрерывных боев. За время похода к отряду присоединялись все новые добровольцы. В отбитом у большевиков Мелитополе на складах нашлись огромные запасы сукна. Из него добровольцы полковника Дроздовского и пошили собственную новую форму. Так появились малиновые фуражки с белым околышем и малиновые погоны с белой литерой «Д», которые носили впоследствии все «Дроздовские» части.
В апреле отряд Дроздовского взял Ростов, соединился с восставшими казаками, а в мае — и с Добровольческой армией. Отряд быстро пополнялся и вскоре вырос до дивизии. В боях разгоревшейся войны эта дивизия неизменно показывала себя блестяще. В одном из этих боев, в октябре 1918 года, полковник Дроздовский был тяжело ранен. Уже в госпитале он был произведен Деникиным в генерал-майоры. Но надеть генеральские погоны ему так и не пришлось -1 января 1919 года Михаил Гордеевич, которому еще не было и сорока лет, скончался. Вскоре после его кончины 2-му офицерскому полку его дивизии было даровано шефство Дроздовского. Так появился Дроздовский полк.

А через полгода Дроздовцы вошли в Харьков. Вернее — ворвались стремительным ударом. О том, как это было, пожалуй, никто не расскажет лучше, чем сделал это спустя годы сам их командир — возглавивший атаку батальона Дроздовцев 25-летний полковник Антон Васильевич Туркул:« В то утро наша атака мгновенно опрокинула красных, сбила, погнала до вокзала Основа, под самым Харьковом. Красные нигде не могли зацепиться. У вокзала они перешли в контратаку, но батальон погнал их снова. Первая батарея выкатила пушки впереди цепей, расстреливая бегущих в упор. Красные толпами кинулись в город. На плечах бегущих мы ворвались в Харьков. Уже мелькают бедные вывески, низкие дома, пыльная мостовая, окраины, а люди в порыве атаки все еще не замечают, что мы уже в Харькове. Большой город вырастал перед нами в мареве. Почерневшие от загара, иссохшие, в пыли, катились мы по улицам…»

Во время торжественного богослужения по случаю освобождения Харькова, епископ Федор благословил белых харьковской святыней, передав командиру 1-го Армейского Корпуса Добровольческой Армии генералу Кутепову чудотворный образ Озерянской Божьей Матери. «Приказываю поднесенный мне образ хранить старейшему из полков 3-й пехотной дивизии, занявшему город Харьков 2-му Офицерскому генерала Дроздовского полку, и уверен, что полк этот своими новыми боевыми трудами еще более утвердит славу крестного подвига, над которым почиет Божие благословение», — говорится в специально изданном по этому случаю приказе генерала Кутепова. Дальнейшая судьба чудотворной харьковской иконы неизвестна…

Город, успевший испытать ужасы «красного террора», дал белым громадное количество добровольцев — около 10 тысяч. Множество из них стремились попасть именно в Дроздовские части. В Харькове один офицерский генерала Дроздовского полк развернулся в целых три полка, которые вошли в дивизию, также названную Дроздовской. Все новобранцы торопились надеть новые цветные фуражки и погоны. Один местный шапочник еще до прихода белых заготовил сотни таких фуражек и теперь бойко торговал ими. И, как вспоминали очевидцы, Харьков был буквально залит «дроздовским» малиновым цветом.
Новобранцы-харьковчане отличились уже под Сумами, где Дроздовцы разгромили отборную Червонную дивизию и разбили несколько бронепоездов. Дроздовский марш по тылам красных от города Димитровска сорвал наступление армии Уборевича. Но уже осенью под натиском красных белая армия начала отступать. Дроздовцы отходили в арьергарде, прикрывая отступление. В одном из боев Дроздовцы под оркестр при поддержке бронепоездов отразили атаку всей армии Буденного! В другом бою 2-й конный Дроздовский полк опрокинул буденовцев, взял в плен оркестр трубачей буденновской армии, а сам Буденный спасся буквально чудом… (из статьи Артёма Левченко. Шли Дроздовцы твердым шагом… «Генерал Харьков» и «генерал Дроздов» "Вечерний Харьков" http://www.vecherniy.kharkov.ua/news/5949/

Комментарий добавил(а): игорь
Дата: 2011-01-15

Забрасывали цветами, а надо было идти на передовую -бить красное быдло и не ждать,что кто-то за тебя победит.Трусость...

Комментарий добавил(а): Егор
Дата: 2012-12-23

Жаль не всех белых тварей уничтожили.

Добавить ваш комментарий:

Введите сумму чисел

2009-2016 historymania.info
коллекционирование
Исторические ревю