скрижаль

подшивка

Предметы на продажу

Ключ к определению янтаря.

Катюша. Бокал и блюдце Ленинградского фарфорового завода к 50-летию Великой Победы.

Золотые часы МОСКВА. О чём молчат клейма.

Советское золото. Доверяй, но проверяй.

Череп и кости. Или «моментально в море».

Поисковый запрос не может содержать менее 4-х символов.


Из истории фотографии. У колыбели светописи

Автор: Волков-Ланнит

Дата: 2014-05-01

Из истории фотографии. У колыбели светописи

Люди издавна приглядывались к причудливой игре солнечных лучей. Замечали способность освещенных предметов изменяться в цвете и форме. И удивлялись свойству некоторых веществ чернеть на свету. Опыты с химическими соединениями подсказали идею создания светописных изображений.

Великий Леонардо набросал чертеж камеры-обскуры. Принцип ее действия знали еще до него. Однако никто не может безошибочно назвать имя первого конструктора этого устройства.

Солнечный луч, пропущенный через отверстие камеры-обскуры, проецировал на экран видимое изображение. Неизменно задавались вопросом: нельзя ли оптический рисунок, полученный с помощью зеркала и линзы, как-то сохранить?

Жозеф-Нисефор Ньепс Луи-Жак Дагер

Жозеф-Нисефор Ньепс            Луи-Жак Дагер

В экспериментах не было недостатка. Удачливее других оказался француз Нисефор Ньепс (1765—1833), который, использовав свойство некоторых химических элементов чернеть на свету, в 1822 году получил на стекле, покрытом битумом, гелиографическую копию с гравюры. Гелиография — предтеча фотографии.

Наблюдения Н. Ньепса продолжил и развил его предприимчивый компаньон — театральный декоратор Луи Дагер (1787—1851). Он не только проявил скрытое изображение, но и закрепил его на металлической пластинке, покрытой йодистым серебром. Найденный способ Дагер назвал своим именем — дагеротипией.

Новый вид изображения не поддавался дублированию. Этот существенный недостаток позже устранил англичанин Фокс Тальбот. Он отделил негативный процесс от позитивного и заменил металлическую пластинку эластичной подложкой.

В науке и технике никому не дано сказать последнего слова. Изобретение становится насущной необходимостью, если гениальная догадка совпадает с назревшими потребностями времени.

7 января 1839 года выдающийся популяризатор науки Доминик Франсуа Араго торжественно объявил в парижской Академии наук о рождении светописи. Позже, 19 августа, на объединенном заседании Академии наук и Академии художеств Араго изложил принцип получения дагеротипов и показал их образцы. Луи Дагера наградили золотой медалью и назначили ему пожизненную пенсию в 6 тысяч франков...

У этого нового великого изобретения были и противники. Изображать людей техническим прибором сочли даже за богохульство. Тогда же в 1839 году на слухи об удивительном открытии немецкая газета «Лейпцигер анцейгер» разразилась гневным осуждением:

«Желание фиксировать беглые отображения граничит с кощунством. Бог создал человека по своему подобию, и никакой аппарат не может зафиксировать изображение подобия бога; бог должен был бы изменить своим вечным принципам, чтобы позволить какому-то французу из Парижа бросить в мир такую дьявольскую выдумку».

Русские искусствоведы оказались снисходительнее: они милостиво согласились признать съемку неживой натуры, но возражали против фотографирования людей. «Что касается до снимка портретов посредством дагеротипа, резюмировала «Художественная газета» (1840, №2), — то нам это кажется бесполезным».

Между тем «какой-то француз из Парижа» не испытывал недостатка в заказчиках. Современники стремились обзавестись фотопортретами, стоившими дешевле живописных. Одним из смельчаков, снявшимся первым, был английский инженер Эндрью Шанкс. Экспозиция продолжалась около часа. Чтобы доброволец вытерпел испытание, применили головодержатель.
«Лицо было черным, гримаса говорила о перенесенных страданиях, глаза остались полуоткрытыми. Видно, страдалец держался стойко», — описывал оптик Годен одну из жертв дагеротипной съемки.

Мучительная процедура стала мишенью для насмешек. Пожалуй, ни одно изобретение XIX века не было встречено с таким недоверием, как именно дагеротипия. Литографы и граверы усмотрели в ней соперника, грозившего лишить их исконного заработка. А живописцы обвинили ее в профанации «чистого искусства». Они считали недопустимым создавать образ человека техническим прибором, действующим независимо от творческой воли художника.

У самых первых дагеротипов несомненно было много недостатков. Рассматривая посеребренную пластинку как обычный снимок, рискуешь увидеть лишь зеркальный блеск. Ее надо держать под определенным углом.

Съемку живой натуры — человека затрудняла слабая светочувствительность материалов и примитивная оптика. Только через два года после изобретения дагеротипии венгерский ученый И. Петцваль рассчитал достаточно светосильный портретный объектив, что позволило снимать портреты на пленэре. Солнечные лучи укорачивали время экспозиции. Весной 1840 года коллегам Дагера — Леребуру и Клоде удалось запечатлеть на террасе в Тюильри короля Людовика-Филиппа. Их удачу отметила пресса: хула сменилась хвалой. Но ненадолго. В том же году парижский сатирический журнал опубликовал карикатуру с длинным названием «Дагеротипомания». Ее автор, Ж. Платье, ядовито высмеял доходившее до ажиотажа повальное увлечение съемками. Он нарисовал несметные очереди покупателей, атакующих магазины фотопринадлежностей. Каждый хотел научиться снимать самостоятельно. На первом плане рисунка изображены фотолюбители. А поодаль различаем виселицы, на которых качаются трупы. Почему они здесь? Ценность дагеротипии видели среди прочего в том, что она изживает литографию. Стало быть, литографы больше не нужны. Вот они и повесились.

Дагеротипомания
Дагеротипомания (фантазия)

Дагера высмеивали и ругали, но спрос на светописные портреты возрастал. Французская фирма «Сюсс и Жиру» монополизировала производство съемочных аппаратов. Их не успевали изготовлять. Именно об этом и напоминает приводимая карикатура (см. с. 16).

Художник Ж. Платье — не исключение. С ним соревновался знаменитый мастер политической сатиры Оноре Домье (1808—1879). Его злых насмешек не избежали и фотографы. Особенно доставалось очень популярному в то время Надару (Феликсу Турнашону). Этот энергичный и находчивый светописец поднялся в корзине воздушного шара и заснял Париж. Домье не замедлил спародировать появившийся снимок и поставить под рисунком подпись: «Надар поднимает фотографию на уровень высокого искусства».

Шутник не думал, что его ирония обратится в пророчество. Он не верил в прогресс фототехники. В другой раз он изобразил двух приятелей, стоящих в бесплодном ожидании перед ящиком с открытым объективом. Один с нетерпением поглядывает на часы, а другой обреченно ждет результатов съемки. Здесь подписью послужила известная французская пословица - «терпение —добродетель ослов».

Однако прошло совсем немного времени, и вчерашние противники дагеротипии стали прибегать к услугам фотографов.

Художник Домье тоже не удержался и пришел в мастерскую осмеянного им Надара. Старый фотопортретист не остался в долгу. Фотография получилась острогротесковой.

Портрет композитора Берлиоза
Потрет композитора Берлиоза. Слева дагеротип Надара, справа рисунок Домье, сделанный по дагеротипу

Надар за свою долгую жизнь (1820—1910) сделал свыше тысячи фотопортретов. Казалось, не было знаменитости, которую бы он не запечатлел. Среди его работ видим и превосходную фотографию Михаила Бакунина ныне находящуюся в Центральном музее Революции СССР.

Искусство ли фотография? Мнения разделились. Художник Э. Делакруа записал в свой «Дневник»: «...если гениальный человек воспользуется фотографией так, как следует ею пользоваться, он поднимется до недоступной нам высоты» (Дневник Делакруа. М., «Искусство», 1950, с. 278.) .

Поэт Шарль Бодлер, напротив, высказал тревогу: «Если только ей (фотографии. — Л. В.-Л.) позволено будет захватить в свои руки область неосязаемого и воображаемого, то есть все то что ценно только потому, что человек прибавляет к нему свою душу, — тогда горе нам» (Бодлер Ш. Статья «La public moderne et la photographic» 1859).

...в 1862 году двадцать пять французских художников во главе с известным живописцем Э. Дега направили правительству манифест в котором просили о защите «против всякого уподобления фотографии искусству» (Сов. фото, 1969, № 6. Эпоха Фокса Тальбота).

Портрет Оноре Бальзака. С дагеротипа
Портрет Оноре Бальзака. С дагеротипа

И все же время непререкаемо. Оно меняло вкусы и взглады. Любопытство преодолело предубеждение... Тот же суровый Бодлер, поклявшийся что его сфотографируют только мертвым, не выдержал искуса. Он снялся в наполеоновской позе, заложив руку за борт жилета.

Упорнее других веяниям моды сопротивлялся Бальзак. Автора «Человеческой комедии» сфотографировали дома. На единственном сохранившемся дагеротипе видим его в рубашке с распахнутым воротом, прикрывающим ладонью обнаженную волосатую грудь...

Объектив — неподкупный свидетель. Он оставил память о многих из тех кто жил еще в первой половине минувшего века. Сохранилась фотография Н. В. Гоголя, сделанная в Риме в 1845 году. Об этом снимке В. Стасов писал - «Фигура писателя в высшей степени интересна. И притом поворот головы и глаз взгляд — все это для каждого из насдает что-то новое, еще невиданное мы Гоголя никогда еще таким не знавали и не представляли себе».

 

Н.В. Гоголь
Н.В. Гоголь (1845). С. Левицкий

Трудно переоценить значение фотодокументов, запечатлевших облик выдающихся людей своего времени.

Только фотографии мы обязаны сохранением для будущих поколений достоверных образов гениев эпохи. На одном из первых дагеротипов видим Поля Лафарга — активного члена I Интернационала. Недавно в Москве обнаружены редчайшие дагеротипные портреты знаменитого русского артиста М. С. Щепкина и его друга — комедийного актера И. Живокини.

...В 1858 году преуспевающий француз Диздери ввел в обиход парижан фотопортреты, умещавшиеся в ладони. Публика обменивалась ими при встречах как визитными карточками. У Диздери снимались император Наполеон III и папа Лев XIII. Ровно через 20 лет этот же папа со своей свитой сфотографировался в саду Ватикана. Похвальные впечатления о происходившей процедуре он излил латинскими стихами. Судя по переводу, ревностный поклонник светописи воспел «новое изображение природы, которое не может быть выявлено более совершенно, даже рукой самого Аппеллеса...»

Такого панегирика удостоилась фотография перед вступлением в двадцатый век.

...Далеко не сразу фотография смогла раскрыть все свои возможности. Долго не удавалось, например, показать человека в движении.

В Ленинграде был обнаружен альбом снимков более чем столетней давности («Ленингр. правда», 1960, 13 марта). Это — виды старого Петербурга. По ним можно судить об архитектуре города тех лет. Но ни на одной фотографии нет людей. Неужели царская столица была безлюдна?

Дело в другом: малочувствительная эмульсия негативов еще не могла «остановить» проходивших по улицам жителей. Чтобы их запечатлеть, нужна моментальная съемка, а выдержка тогда длилась десятки минут...

Тогда же, на заре изобретения фотографии, производил портретные съемки американский художник Сэмуэль Морзе, позже получивший известность как изобретатель телеграфа. В это же время занимался дагеротипированием и профессор Нью-Йоркского университета Джон Дрэпер. (Сохранился портрет его сестры Доротти.)

Портретные дагеротипы Морзе и Дрэпера вызывали настолько большой интерес, что, по словам старейшего фотографа США Арнольда Джента, их мастерские ежедневно осаждали толпы жаждущих сняться. Даже мученическая процедура не отпугивала многочисленных желающих.

Надо было сидеть под ослепительными лучами солнца «совершенно неподвижным, чтобы получилось какое-либо изображение. Добровольные жертвы не выдерживали такого испытания и в лучшем случае... засыпали от усталости».

Из комментариев к этому сообщению узнаем, что портретируемым разрешалось на некоторое время закрывать глаза. Фотолюбитель Байяр (1801—1887), известный также своим способом светописи на бумаге, «даже заснул во время позирования, благодаря чему лицо его получилось спокойным» («Сов. фото». 1939. № 1, с. 48)....

Остается добавить, что первые дагеротипные портреты обходились заказчику не дешево — он уплачивал за каждый от 60 до 120 франков. Позволить себе такие расходы могли только состоятельные люди.

И все же новое изобретение распространялось с небывалой быстротой

Так, уже в сентябре 1839 года в Мюнхенском союзе искусств профессор Штейнгель впервые показал два снимка, полученных им по способу Дагера, а в следующем году газета «Гамбургский корреспондент» уже писала о «выставке фотографических портретов художника Изеринга». Этот художник в 1841 году открыл первое в Германии съемочное ателье.

Россия тоже не отставала. Судя по датам, она даже опередила немцев. Газета «Московские ведомости» за 1840 год (№ 51) уведомляла об открытии А. Ф. Грековым «художественного кабинета». Русский умелец предлагал обзавестись фотопортретами «величиной в обыкновенную золотую табакерку».

Упоминание о табакерке имело свой смысл. В нем таился косвенный намек на соревнование с художниками-миниатюристами. С их вековой монополией стал конкурировать новый способ изображения, еще не ставший искусством, но уже завоевавший потребителя.

К середине XIX столетия дагеротипия себя исчерпала. На смену ей пришел более совершенный способ — сухая бромосеребряная пластинка, фотопортрет навсегда становится ведущим жанром фотоискусства. Это произошло после 1880 года...

Не обошли фотографию своим вниманием и сатирические журналы. Достаточно перелистать страницы таких журналов, как «Будильник», «Искра», «Стрекоза», «Сверчок», «Осколки», «Развлечение», выходивших в XIX столетии, чтобы найти немало тому примеров.

Фотограф предупреждает заказчицу:

— Вы хотите красиво сняться? Садитесь и помните: не моргать, не чихать, не зевать! Вообще не шевелиться!

Чтобы избежать «шевеленки» (таков термин), голову зажимали голово-держателем. В старом «Руководстве к фотосъемке» объясняется:

«Головодержатель представляет собой железную колонку на тяжелой стойке. К ней прикреплен посредством винта подвижной стержень, которым и поддерживается голова модели... У головодержателей более совершенной конструкции имеется еще приспособление для туловища».

Далее оговаривается: «Надо дать опору голове — этой части тела, важной для портретной фотографии. Следует позаботиться и о маскировке голово-держателя самой моделью».

Выходит, что голова должна сама маскировать тиски. Наставление подсказывало сюжет, годами не сходивший со страниц юмористических журналов. Он стал для карикатуристов излюбленной темой. Головодержатель дожил до нашего столетия...

Обложка  журнала «Сверчок» (1886)

Обложку журнала «Сверчок» (1886) занял штриховой рисунок. Под ним комментарий:

— Не угодно ли Вам, сударыня, подвинуть головку, чтобы лицо находилось в фокусе.

— Нет уж, прошу, пожалуйста, без всяких фокусов.

Не будем судить об уровне остроумия. Обратимся лучше к сходному, но более осмысленному сюжету. Перед объективом муж и жена. Супруги застыли в напряженных позах. Даже скованные головодержателями, они тщатся «влезть» в жерло таинственного ящика. Скорее бы получить фотокарточку и узреть себя во всей импозантности купеческого обличья. Не зря тучный Тит Титыч до блеска начистил сапоги и прихватил для форса цилиндр. Автор этой карикатуры П. М. Шмельков (1819—1890). Талантливый самородок из крепостных. Был в дружбе с такими мастерами кисти, как В. Перов, К. Маковский, И. Прянишников, А. Саврасов. П. М. Шмельков — самобытный художник, целиком посвятивший свое творчество сатирическому Жанру.

Волков-Ланнит Л. Ф. Искусство фотопортрета. — 3-е изд., испр. и доп. — М.: Искусство, 1987. — 271 е.: ил.

Запрещенная фотокарточка

Просмотров: 5644

Комментарии к этой статье:

Добавить ваш комментарий:

Введите сумму чисел

2009-2016 historymania.info
коллекционирование
Исторические ревю