скрижаль

подшивка

Предметы на продажу

Памятные платки в царской России

Ключ к определению янтаря.

Катюша. Бокал и блюдце Ленинградского фарфорового завода к 50-летию Великой Победы.

Золотые часы МОСКВА. О чём молчат клейма.

Советское золото. Доверяй, но проверяй.

Поисковый запрос не может содержать менее 4-х символов.


Два столетия Георгиевского Креста

Автор: rvr

Дата: 2010-10-03

Сегодня, 24.02.2007
Люди и время
Субботние истории для взрослых от Олеся Бузины
Два столетия ГЕОРГИЕВСКОГО КРЕСТА

награждает Николай II
День рождения. 200 лет назад, 25 февраля 1807 года, в России придумали солдатскую награду, которой было суждено стать самой известной и растиражированной - Георгиевский крест. До 1917 года их раздали 3,5 млн. штук

Самую знаменитую солдатскую награду царской России породила эпоха наполеоновских войн. В феврале 1807 года русской армии впервые удалось остановить Наполеона под Прейсиш-Эйлау. «Солдатушки — бравы ребятушки» так самоотверженно отдавали в этом сражении свои души за царя-батюшку, что и им, шельмецам, тоже решили подсластить куцую боевую жизнь.

Давать ордена нижним чинам, по представлениям той эпохи, было нельзя. Орден - это не просто железка, а, прежде всего, собрание рыцарей, кавалеров, чей статус регулировался специальным капитулом. А какие «рыцари» могли получиться из простых мужиков в армии, где даже значительная часть унтер-офицеров (по-нынешнему, сержантов) были неграмотными? Поэтому либеральный и просвещенный Александр I придумал хитрую формулировку: отмечать солдат не орденом, а так называемым «знаком отличия ордена». Лучше всего для этой цели, по его мнению, подошла награда, носившая имя св. Георгия.

ОРДЕН СВ. ГЕОРГИЯ.
Орден с таким именем существовал в Российской империи с 1769 года. Путать его с солдатским Георгиевским крестом нельзя — им награждали только офицеров и генералов. Внешне он выглядел как белый эмалевый крест, в центре которого всадник поражал копьем змеюку.

Ввела эту награду Екатерина II. Императрица все время с кем-то воевала - то с турками, то с поляками, то с Пугачевым, и однажды обнаружила, что офицеров просто нечем награждать. В империи до нее было только два ордена, введенных еще при Петре I, — Андрея Первозванного и Александра Невского. Нужна была еще одна, чисто боевая награда, которую бы жаловали исключительно за военные подвиги.

Порывшись в памяти, императрица вспомнила о римском легионере св. Георгии, отказавшемся изменить христианству и за это распятом. Его призрак и мобилизовали на службу империи.

Орден делилися на четыре степени. Несмотря на то что его должны были давать исключительно за «противу неприятеля отменную храбрость» и «ни высокая порода, ни полученные пред неприятелем раны не дают права быть пожалованным сим орденом», первым обладателем высшей степени св. Георгия стала сама Екатерина II. На поля сражений она никогда не выезжала, подвигов не совершала. Тем не менее вопреки закону получила то, на что не имела права.

Бабья награда.
Увы, как ни прискорбно, а отсчет обладателей самой ценной русской боевой награды начался с бабы, хоть и в короне. Вообще же, за все время существования «Военного Святого Великомученика и Победоносца Георгия ордена», первую степень его получили только 25 человек. Из них один украинец — фельдмаршал Паскевич. Свою награду он завоевал в 1829 году за взятие у турок крепости Эрзерум.

После смерти Екатерины II ее сын Павел I, люто ненавидевший мамашу и все ею придуманное, не пожаловал орден св. Георгия ни разу! Этот император награждал только орденом св. Иоанна Иерусалимского, на который имел право как магистр мальтийских рыцарей, и орденом св. Анны. Последний первоначально не считался российском. Его придумали в маленьком германском княжестве Гольштиния, откуда родом был папа Павла I — несчастный русский император Петр III, которого и укокошила Екатерина II вместе со своими любовниками братьями Орловыми.

Но Павел ценил все связанное именно с памятью безвременно почившего папиньки. А потому орден св. Анны особенно любил. Именно эта награда породила и предшественника солдатского Георгиевского креста — забытый ныне «знак отличия ордена св. Анны». Его давали рядовым и унтер-офицерам за двадцать лет беспорочной службы. Выглядел он как медаль на красно-желтой анненской ленточке. В середине этой медали помещался красный крест и золотая корона.

ЗА ЧТО ЕГО ДАВАЛИ?
Наследовавший Павла его сын Александр I, наоборот, обожал бабушкино державное наследие. Орден св. Георгия он сразу же восстановил, а 13 (по новому стилю 25-го) февраля 1807 года добавил к нему ещё и знак отличия для нижних чинов.

Сначала он имел только одну степень и представлял собой серебряный крестик на черно-оранжевой (цвета «дыма и пламени») ленточке.

За что его давали? Специальный манифест Александра I определял, кто и за что мог быть награжден Георгиевским крестом. Его могли получить «нижние воинские чины», отличившись против неприятеля «отменного храбростью». То есть если вы просто во время боя получили прикладом по голове, но остались живы, крест вам не полагался. Награда предназначалась не для потенциальных инвалидов, а только для настоящих героев. Для тех, кто «первыми были на приступе» или «взяли знамя», или «привели в полон офицера неприятельского», а в артиллерии — кто «цельным выстрелом испортит неприятельское орудие». Со временем положение о награждении знаком отличия все усложнялось и обрастало бюрократическими подробностями. Последний раз к нему вернулись при Николае II в 1913 году. Оно предусматривало огромный перечень подвигов, подпадающих под награду, вплоть до исправления телефонного сообщения под «сильным огнем противника» и самоотверженного тушения пожара «вблизи местонахождения взырвчатых веществ». Георгиевский крест полагался даже тому, «кто, проявив необыкновенное хладнокровие и распорядительность, прекратит в обозе панику». Получение раны или контузии не обуславливало «непременной возможности удостаивания георгиевским крестом, если таковое ранение не было соединено с подвигом».

На практике этот принцип не всегда выдерживали. Например, всем известный советский маршал Жуков получил молодым унтер-офицером один из своих Георгиевских крестов не за подвиг, а за контузию. Это означало, прежде всего, что молодой Жуков «умел» служить и находился в хороших отношениях со своим ближайшим начальством — эскадронным командиром.

Поговорка «или грудь в крестах, или голова в кустах» не всегда оправдывала себя. В романе Шолохова «Тихий Дон» Степан Мелехов получает свой крест тоже не за геройство, а за талант подлизываться. Вообще же за годы Первой мировой войны только четвертой степени Георгиевского креста выдали около двух миллионов штук! Полная профанация награды! Получается, что русская армия проявляла просто «массовый героизм». Но тогда не понятно, как такая толпа «героев» разбежалась по домам в 1917-м.

полный бант - четыре степени знака отличия Св. Георгия
Полный бант. Так называли набор из всех четырёх степеней знака отличия

Двенадцать лет святой с копьём ехал не в ту сторону
Первоначально солдатский Георгиевский крест имел только одну степень. При Александре II его разделили на четыре степени. Тогда же святого Георгия в центре крестика случайно повернули не в ту сторону. В 1857 году поменяли московский герб, который тоже изображал всадника с копьем, поражающего дракона. Его велено было изображать скачущим не слева направо, а справа налево. Исполнявшие указ царя чиновники в порыве верноподданнической ретивости развернули и конного Георгия на солдатских крестах. Александр II не замечал этой ошибки двенадцать лет, пока сам не получил I -ю степень ордена и внимательно ее не рассмотрел. Было назначено специальное расследование, которым руководил военный министр Милютин. До истины докопались — и скакуна со святым развернули в правильную сторону.


Всадник скачет вправо


А этого развернуло не в ту степь

Убил пьяный поляк
Козьма Крючков - Гергиевский кавалер
По официальной русской версии, казак Крючков убил пикой сразу 11 немцев

Первый Георгиевский крест — естественно, самой младшей IV-й степени, выданный в Первую мировую войну, заслужил донской казак Козьма Крючков. По официальной версии, встретив с четырьмя казаками немецкий конный разъезд из 22 человек, он лично укокошил офицера и еще десять кавалеристов, получив при этом шестнадцать ран. Достоверность такого размаха душегубства Крючкова вызывает сомнения. Германская регулярная кавалерия была хорошо подготовлена и убивать себя с такой бездарностью просто не позволила бы. По-видимому, реальная стычка конных пикетов была раздута пропагандой до небывалых размеров. Козьме Крючкову был выдан крест под номером 5501. Большая цифра объясняется тем, что награды были разосланы одновременно крупными партиями на разные фронты — 1-я армия Северо-Западного фронта, где служил Крючков, получила порцию крестов, начиная с номера 5501.

А крест № 1, причем за несомненный подвиг, получил совсем другой герой - рядовой-украинец 41-го пехотного Селенгинского полка Петр Черный-Ковальчук. В бою он захватил знамя австрийского полка тирольских егерей. Это абсолютно подпадало под награждение по георгиевскому статуту

Кстати, до войны Селенгинский полк квартировал на Украине в городе Дубно. Под этим городом, но в 1920 году, во время войны с поляками, погиб и первый георгиевский кавалер мировой войны Козьма Крючков. В это время он служил в конной армии Будённого, состоящей почти сплошь из красных и бывших белых казаков. Под Дубно будёновцы столкнулись с польской кавбригадой. Казаки стали задирать поляков, вызывая их на поединок: Кто из вас не побоится сразиться с самим Козьмой Крючковым! Из рядов поляков выехал ротмистр-заморыш алкогольной наружности с пропитой рожей и, увернувшись от пики Крючкова, зарубил его насмерть. По польской версии, казаки после этого загалдели: «Крючкова убили! Крючкова убили!», развернулись и дали деру. Смерть прославленного головореза подорвала их боевой дух.

Подлецу - крест и расстрел
Кирпичников получил крест за убийство офицера
Символ революции. Кирпичников получил крест не за подвиг, а за убийство своего офицера

Иногда Георгиевские кресты давали явным мерзавцам, вроде унтер-офицера лейб-гвардии Волынского полка Тимофея Кирпичникова. Свою награду он получил за убийство капитана Дашкевича — начальника учебной команды в своей части. Считается, что с этого выстрела 27 февраля 1917 г. началась Февральская революция.

Керенский сделал из Кирпичникова революционную «звезду». О его «подвиге» трубила вся прогрессивная пресса, хотя в нормальной армии его следовало бы сразу же поставить к стенке. Впрочем, возмездие нашло мерзавца. В 1918 году разочаровавшийся в революции Кирпичников уже в звании прапорщика пытался поступить в Корниловский полк белых. Его фамилия не произвела никакого эффекта на командира полка Кутепова. Тогда прапорщик вытащил целую подшивку газет о себе любимом. «А, вы тот унтер-офицер, который убил своего начальника!» — вспомнил Кутепов. И тут же приказал его расстрелять.

При Керенском с солдатским Георгием случилась последняя метаморфоза. По решению солдат, им стало можно награждать офицеров. В этом случае на ленточку знака отличия помещалась лавровая ветвь. А офицерским орденом теперь разрешили отмечать рядовых - если они заменили офицера в бою и справились с его обязанностями. Но такая чехарда не спасла революционную Россию от поражения в Первой мировой.

В 2000 г. президент Владимир Путин восстановил и орден св. Георгия, и его знак отличия. Но статут награды был изменен. Теперь орден имеют право получить только старшие и высшие офицеры «за проведение боевых операций по защите Отечества при нападении внешнего противника, завершившихся полным разгромом врага». «Старшие и высшие» — это от майора до маршала. Все, кто ниже по званию, имеют право на Георгиевский крест — таким образом, знак отличия ордена стал полусолдатской-полуофицерской наградой. Теперь он напоминает, скорее, советский орден Славы, который давали сержантам и младшим офицерам.

комментарии

Ярослав ТинченкоЯрослав Тинченко
историк

За двести лет су ществования Георгиевских крестов их было выдано примерно 3,5 миллиона. Самая простая — IV степень — стоит сейчас в хорошем состоянии от 200 долларов. В отличном — 300 долларов. Но купить ее не так просто. На киевском слете коллекционеров в последнюю субботу каждого месяца такие награды продаются, но в трех из четырех случаев вам предложат подделку, отпитую из серебряной ложки. III степень встречается крайне редко. А 1-ю и II-ю я уже давно не видел в продаже. Хотя подделки наград на слете проскальзывают. Там же, если вы «чайник», вас обеспечат еще и фальшивой георгиевской ленточкой, уверяя, что она настоящая.

Кресты, выпущенные до Первой мировой, толще: в них больше металла. Времен русско-турецкой войны 1877 года вообще выглядят, как «толстячки» — при Александре II серебра не жалели.

Куда девались подлинники, если их выпустили так много? Еще в 1917 году Керенский призвал георгиевских кавалеров сдавать свои кресты «на нужды революции». Так сдал свои кресты маршал Жуков.

Больше всего отдали крестов в период Голодомора. Торгсины — специальные магазины, где принимали драгметаллы, работали хорошо. А изьятое таким об разом серебро советское правительство отправляло на переплавку. А ведь Го-лодомор был не только в Украине. Мой прадед фамилия которого была Аношкин, жил в Поволжье. Его крест, чтобы выжить, продали в торгеин всего за две буханки хлеба. Вот тогда и исчезли миллионы солдатских Георгиев. В отличие от солдатского креста, офицерский орден Георгия IV степени стоит 4—5 тысяч долларов. Но по большей части это подделки.

Газета СЕГОДНЯ 24.02.2007

Просмотров: 15801

Комментарии к этой статье:

Комментарий добавил(а): Александр
Дата: 2010-12-19

Имею настоящие: 1. "Св. Георгия" 4-й степени № 611547. 2. Медаль "За храбрость" 4-й степени № 341874. Пишите: ffku@yandex.ru

Комментарий добавил(а): Дмитрий
Дата: 2011-02-19

В публикации нет ничего нового. Материал просто передран с общеизвестных источников. Личного у автора всего-то собственные русофобские суждения. Жалкая писулька.

Комментарий добавил(а): Михаил
Дата: 2011-02-20

Как можно коментировать слова человека который не знает ни нашей истории, ни литературы либо умышленно их искажает. В романе Шолохова нет лиц с именем Степан Мелехов главного героя зовут Григорий очевидно ты его имел в виду, что уж говорить о самом романе ты его просто не читал. Коментировать исторические моменты упомянутые этим писакой вообще не хочется. Одно только то, что ГЕРОЙ первой мировой войны Крючков воевал в Будёновской 1-й конной вообще смешно, он не служил у красных. Он погиб в гражданскую учавствуя в Белом движении. Как ты смеешь негодяй, очернять историю нашей ВЕЛИКОЙ РОДИНЫ и касаться своим поганым языком имён наших ВЕЛИКИХ предков говоря, что они получали боевые награды за какие то нелепые кантузии пользуясь расположением своих командиров и т.п. Я понимаю, что в наше предательское время ничто не дорого и не свято, но должно же остаться что то святое в наших душах. Хотя бы дедовская слава и память о них. Забудем перестанем существовать как народ!

Комментарий добавил(а): Елена
Дата: 2011-02-25

Вот отрывок из "Тихого Дона", как Крючков получил "Георгия":

"Иванков ехал шагом, приподнимаясь на стременах, заглядывая в низ котловины. Сначала он увидел колышущиеся кончики пик, потом внезапно показались немцы, повернувшие лошадей, шедшие из-под склона котловины в атаку. Впереди, картинно подняв палаш, скакал офицер. За момент, когда поворачивал коня, Иванков запечатлел в памяти безусое нахмуренное лицо офицера, статную его посадку. Градом по сердцу — топот немецких коней. Спиной до боли ощутил Иванков щиплющий холодок смерти. Он крутнул коня и молча поскакал назад.

Астахов не успел сложить кисет, сунул его мимо кармана.

Крючков, увидев за спиной Иванкова немцев, поскакал первый. Правофланговые немцы шли Иванкову наперерез. Настигали его с диковинной быстротой. Он хлестал коня плетью, оглядывался. Кривые судороги сводили ему посеревшее лицо, выдавливали из орбит глаза. Впереди, припав к луке, скакал Астахов. За Крючковым и Щегольковым вихрилась бурая пыль.

«Вот! Вот! Догонит!» — стыла мысль, и Иванков не думал об обороне; сжимая в комок свое большое полное тело, головой касался холки коня.

Его догнал рослый рыжеватый немец. Пикой пырнул его в спину. Острие, пронизав ременный пояс, наискось на полвершка вошло в тело.

— Братцы, вертайтесь!.. — обезумев, крикнул Иванков и выдернул из ножен шашку. Он отвел второй удар, направленный ему в бок, и, привстав, рубнул по спине скакавшего с левой стороны немца. Его окружили. Рослый немецкий конь грудью ударился о бок его коня, чуть не сшиб с ног, и близко, в упор, увидел Иванков страшную муть чужого лица.

Первый подскакал Астахов. Его оттерли в сторону. Он отмахивался шашкой, вьюном вертелся в седле, оскаленный, изменившийся в лице, как мертвец. Иванкова концом палаша полоснули по шее. С левой стороны над ним вырос драгун, и блекло в глазах метнулся на взлете разящий палаш. Иванков подставил шашку: сталь о сталь брызгнула визгом. Сзади пикой поддели ему погонный ремень, настойчиво срывали его с плеча. За вскинутой головой коня маячило потное, разгоряченное лицо веснушчатого немолодого немца. Дрожа отвисшей челюстью, немец бестолково ширял палашом, норовя попасть Иванкову в грудь. Палаш не доставал, и немец, кинув его, рвал из пристроченного к седлу желтого чехла карабин, не спуская с Иванкова часто мигающих, напуганных коричневых глаз. Он не успел вытащить карабин, через лошадь его достал пикой Крючков, и немец, разрывая на груди темно-синий мундир, запрокидываясь назад, испуганно-удивленно ахнул.

— Майн готт!

В стороне человек восемь драгун окружили Крючкова. Его хотели взять живьем, но он, подняв на дыбы коня, вихляясь всем телом, отбивался шашкой до тех пор, пока ее не выбили. Выхватив у ближнего немца пику, он развернул ее, как на ученье.

Отхлынувшие немцы щепили ее палашами. Возле небольшого клина суглинистой невеселой пахоты грудились, перекипали, колыхаясь в схватке, как под ветром. Озверев от страха, казаки и немцы кололи и рубили по чем попало: по спинам, по рукам, по лошадям и оружию… Обеспамятевшие от смертного ужаса лошади налетали и бестолково сшибались. Овладев собой, Иванков несколько раз пытался поразить наседавшего на него длиннолицего белесого драгуна в голову, но шашка падала на стальные боковые пластинки каски, соскальзывала.

Астахов прорвал кольцо и выскочил, истекая кровью. За ним погнался немецкий офицер. Почти в упор убил его Астахов выстрелом, сорвав с плеча винтовку. Это и послужило переломным моментом в схватке. Немцы, все израненные нелепыми ударами, потеряв офицера, рассыпались, отошли. Их не преследовали. По ним не стреляли вслед. Казаки поскакали напрямки к местечку Пеликалие, к сотне; немцы, подняв упавшего с седла раненого товарища, уходили к границе. ...

Крючков размазывал по лицу кровь, щупал грудь. На гимнастерке рдяно мокрели пятна.

От фольварка, где находился второй пост, разбились надвое.

— Направо ехать, — сказал Астахов, указывая на сказочно зеленевшее за двором болото в ольшанике.

— Нет, налево! — упрямился Крючков.

Разъехались. Астахов с Иванковым приехали в местечко позже. У околицы их ждали казаки своей сотни.

Иванков кинул поводья, прыгнул о седла и, закачавшись, упал. Из закаменевшей руки его с трудом вынули шашку.

Спустя час почти вся сотня выехала на место, где был убит германский офицер. Казаки сняли с него обувь, одежду и оружие, толпились, рассматривая молодое, нахмуренное, уже пожелтевшее лицо убитого. Усть-хоперец Тарасов успел снять с убитого часы с серебряной решеткой и тут же продал их взводному уряднику. В бумажнике нашли немного денег, письмо, локон белокурых волос в конверте и фотографию девушки с надменным улыбающимся ртом.
IX

Из этого после сделали подвиг. Крючков, любимец командира сотни, по его реляции получил Георгия. Товарищи его остались в тени. Героя отослали в штаб дивизии, где он слонялся до конца войны, получив остальные три креста за то, что из Петрограда и Москвы на него приезжали смотреть влиятельные дамы и господа офицеры. Дамы ахали, дамы угощали донского казака дорогими папиросами и сладостями, а он вначале порол их тысячным матом, а после, под благотворным влиянием штабных подхалимов в офицерских погонах, сделал из этого доходную профессию: рассказывал о «подвиге», сгущая краски до черноты, врал без зазрения совести, и дамы восторгались, с восхищением смотрели на рябоватое раэбойницкое лицо казака-героя. Всем было хорошо и приятно.

Приезжал в Ставку царь, и Крючкова возили ему на показ. Рыжеватый сонный император осмотрел Крючкова, как лошадь, поморгал кислыми сумчатыми веками, потрепал его по плечу.

— Молодец казак! — и, повернувшись к свите: — Дайте мне сельтерской воды.

Чубатая голова Крючкова не сходила со страниц газет и журналов. Были папиросы с портретом Крючкова. Нижегородское купечество поднесло ему золотое оружие.

Мундир, снятый с германского офицера, убитого Астаховым, прикрепили к фанерной широкой доске, и генерал фон Ренненкампф, посадив в автомобиль Иванкова и адъютанта с этой доской, ездил перед строем уходивших на передовые позиции войск, произносил зажигательно-казенные речи.

А было так: столкнулись на поле смерти люди, еще не успевшие наломать рук на уничтожении себе подобных, в объявшем их животном ужасе натыкались, сшибались, наносили слепые удары, уродовали себя и лошадей и разбежались, вспугнутые выстрелом, убившим человека, разъехались, нравственно искалеченные.

Это назвали подвигом."

Комментарий добавил(а): elena
Дата: 2011-02-25

Вот отрывки из "Тихого Дона", как получил свой первый Георгиевский крест Григорий Мелехов:

"— Сотня, шашки вон, в атаку марш-э-марш!

Голубой ливень клинков. Сотня, увеличивая рысь, перешла в намет.

Возле запряжки крайнего орудия суетилось человек шесть венгерских гусар. Один из них тянул под уздцы взноровившихся лошадей; второй бил их палашом, остальные, спешенные, пытались стронуть орудие, помогали, вцепившись в спины колес. В стороне на куцехвостой шоколадной масти кобылице гарцевал офицер. Он отдавал приказание. Венгерцы увидели казаков и, бросив оружие, поскакали.

«Вот так, вот так, вот так!» — мысленно отсчитывал Григорий конские броски. Нога его на секунду потеряла стремя, и он, чувствуя свое неустойчивое положение в седле, ловил стремя с внутренним страхом; свесившись, поймал, вдел носок и, подняв глаза, увидел орудийную запряжку шестерней, на передней — обнявшего руками конскую шею зарубленного ездового, в заплавленной кровью и мозгами рубахе. Копыта коня опустились на хрустнувшее под ними тело убитого номерного. Возле опрокинутого зарядного ящика лежало еще двое, третий навзничь распластался на лафете. Опередив Григория, скакал Силантьев. Его почти в упор застрелил венгерский офицер на куцехвостой кобылице. Подпрыгнув на седле, Силантьев падал, ловил, обнимал руками голубую даль… Григорий дернул поводья, норовя зайти с подручной стороны, чтобы удобней было рубить; офицер, заметив его маневр, выстрелил из-под руки. Он расстрелял в Григория револьверную обойму и выхватил палаш. Три сокрушительных удара он, как видно искусный фехтовальщик, отразил играючи. Григорий, кривя рот, настиг его в четвертый раз, привстал на стременах (лошади их скакали почти рядом, и Григорий видел пепельно-серую, тугую, бритую щеку венгерца и номерную нашивку на воротнике мундира), он обманул бдительность венгерца ложным взмахом и, изменив направление удара, пырнул концом шашки, второй удар нанес в шею, где кончается позвоночный столб. Венгерец, роняя руку с палашом и поводья, выпрямился, выгнул грудь, как от укуса, слег на луку седла. Чувствуя чудовищное облегчение, Григорий рубанул его по голове. Он видел, как шашка по стоки въелась в кость выше уха.

Страшный удар в голову сзади вырвал у Григория сознание. Он ощутил во рту горячий рассол крови и понял, что падает, — откуда-то сбоку, кружась, стремительно неслась на него одетая жнивьем земля.

Жесткий толчок при падении на секунду вернул его к действительности. Он открыл глаза; омывая, их залила кровь. Топот возле уха и тяжкий дух лошади: «хап, хап, хап!» В последний раз открыл Григорий глаза, увидел раздутые розовые ноздри лошади, чей-то пронизавший стремя сапог. «Все», — змейкой скользнула облегчающая мысль. Гул и черная пустота....

«Уведомляю Вас, что сын Ваш, казак 12-го Донского казачьего полка, Григорий Пантелеевич Мелехов в ночь на 16 сентября с.г. убит в бою под городом Каменка-Струмилово. Сын Ваш пал смертью храбрых, пусть это послужит Вам утешением в невознаградимой потере. Оставшееся имущество будет передано родному брату его Петру Мелехову. Конь остался при полке.

Командир четвертой сотни подъесаул Полковников. Действующая армия. 18 сентября 1914 г.»

...

«Здравствуйте, дорогие родители,

— писал Петро в письме, помеченном 20 сентября. —
...

Сообщаю вам, что наш Гришка чудок не отдал богу душу, а сейчас, слава богу, находится живой и здоровый, чего и вам мы желаем от господа бога, здравия и благополучия. Под городом Каменка-Струмиловом был ихний полк в бою, и в атаке видали казаки из его взвода, что срубил его палашом венгерский гусар и Григорий упал с коня, а дальше ничего не было нам известно, и, как я ни пытал у них, ничего не могли они рассказать. После уж узнал я от Мишки Кошевого, — приезжал Мишка в наш полк для связи, — что пролежал Григорий до ночи, а ночью очухался и пополоз. И пополоз он, по звездам дорогу означая, и напал на раненого нашего офицера. Был этот офицер раненый — подполковник драгуновского полка, и ранило его снарядом в живот и в ноги. Григорий взял его и тянул волоком на себе шесть верст. А за это вышла ему награда — Георгиевский крест, и в младшие урядники произвели Гришку. Вот так! Ранение у Гришки пустяковое, скобленул его неприятель палашом в голову, кожу стесал; а упал он с коня и омроком его вдарило. Зараз он в строю — говорил Мишка. Вы извиняйте, что так написано. Пишу на седле и дюже качает».

В следующем письме просил Петро прислать ему сушеной вишни «с родимых донских своих садов» и просил не забывать, писать чаще; там же ругал он Григория за то, что, по словам казаков, плохо Гришка присматривает за конем, — а ему, Петру, обидно, так как конь Гнедой — его, Петра, собственный и кровный; просил отца написать от себя Григорию.
...

«Я ему доводил до ума через казаков, что если он не будет ухаживать за конем, как за своим добром, то встренемся, и я ему морду в кровь побью, хотя он и крестовый кавалер теперь»,

— писал Петро, а затем следовали бесчисленные поклоны, и сквозь мятые, подмоченные дождем строки письма ощутимо дышала горькая грусть. Не сладко, видно, и Петру вливалась служба.

...

Ярко, до слепящей боли, вспомнилась Григорию та ночь. Он очнулся перед рассветом, повел руками, натыкаясь на колючее жнивье, и застонал от садной боли, заполнившей голову. С усилием приподнял руку, дотянул ее до лба, щупая черствый, свалявшийся в загустелой крови чуб. Тронул мякотную рану пальцем, будто горячий уголь прислонил. Заскрипел протяжно зубами и лег на спину. Над ним на дереве стеклянным звоном тоскливо шелестели опаленные ранним заморозком листья. Черные контуры ветвей отчетливо вырисовывались на густо-синем фоне неба, сквозь них светлели звезды. Григорий смотрел, не мигая, широко открытыми глазами; ему казалось, это — не звезды, а полные голубовато-желтые неведомые плоды висят на черенках листьев.

Осознав случившееся с ним, чувствуя неотвратимо подступающий ужас, он полз на четвереньках, скрипя зубами. Боль играла с ним, валила его навзничь… Ему казалось, что ползет он неизмеримо долго; насилуя себя, оглянулся — шагах в пятидесяти чернело дерево, под которым холодел он в беспамятстве. Один раз он перелез через труп убитого, опираясь локтями о ввалившийся жесткий его живот. От потери крови мутила тошнота, и он плакал, как ребенок, грыз пресную в росе траву, чтобы не потерять сознание. Возле опрокинутого зарядного ящика встал, долго стоял, качаясь, потом пошел. К нему прибыли силы, шагал тверже и уже в состоянии был угадывать направление на восток: путеводила Большая Медведица.

У опушки леса его остановило глухое предупреждение:

— Не подходи, застрелю!

Щелкнул револьверный барабан. Григорий вгляделся по направлению звука: у сосны полулежал человек.

— Ты кто такой? — спросил Григорий, прислушиваясь к собственному голосу, как к чужому.

— Русский? Бог мой!.. Иди! — Человек у сосны сполз на землю.

Григорий подошел.

— Нагнись.

— Не могу.

— Почему?

— Упаду и не встану, в голову меня скобленуло…

— Ты какой части?

— Двенадцатого Донского полка.

— Помоги мне, казак…

— Упаду я, ваше благородие (Григорий разглядел на шинели офицерские погоны).

— Руку хоть дай.

Григорий помог офицеру подняться. Они пошли. Но с каждым шагом все тяжелее обвисал на руке Григория раненый офицер. Поднимаясь из лощинки, он цепко ухватил Григория за рукав гимнастерки, сказал, редко клацая зубами:

— Брось меня, казак… У меня ведь сквозная рана… в живот.

Под пенсне его тусклее блестели глаза, и хрипло всасывал воздух раскрытый рот. Офицер потерял сознание. Григорий тащил его на себе, падая, поднимаясь и вновь падая. Два раза бросал свою ношу и оба раза возвращался, поднимал и брел, как в сонной яви.

В одиннадцать часов утра их подобрала команда связи и доставила на перевязочный пункт.

Через день Григорий тайком ушел с перевязочного пункта. Дорогой сорвал с головы повязку, шагал, облегченно помахивая бинтом с бархатно-рдяными пятнами.

— Откуда ты? — несказанно удивился сотенный командир.

— Вернулся в строй, ваше благородие.

Выйдя от сотника, Григорий увидел взводного урядника.

— Конь мой… Гнедой где?

— Он, братуха, целый. Мы поймали его там же, как только проводили австрийцев. Ты-то как? Мы ить тебя царством небесным поминали.

— Поспешили, — усмехнулся Григорий.
ВЫПИСКА ИЗ ПРИКАЗА

За спасение жизни командира 9-го драгунского полка полковника Густава Грозберга казак 12-го Донского казачьего полка Мелехов Григорий производится в приказные и представляется к Георгиевскому кресту 4-й степени.

Как Григорий Мелехов заслужил полный бант Георгиевских крестов:

...
"Тысяча девятьсот пятнадцатый год. Май. Под деревней Ольховчик по ярко-зеленой ряднине луга наступает в пешем строю 13-й немецкий Железный полк. Цикадами звенят пулеметы. Тяжеловесно стрекочет станковый пулемет залегшей над речкой русской роты. 12-й казачий полк принимает бой. Григорий перебегает в цепи вместе с казаками своей сотни и, оглядываясь, видит расплавленный диск солнца на полуденном небе и другой такой же в речной заводи, опушенной желтобарашковой лозой. За речкой, за тополями скрываются коноводы, а впереди — немецкая цепь, желтый глянец медных орлов на касках. Ветер шевелит сизый, полынный, дымок выстрелов.

Григорий не спеша стреляет, целится тщательно и между двумя выстрелами, прислушиваясь к команде взводного, выкрикивающего прицел, успевает осторожно ссадить выползшую на рукав его гимнастерки рябую божью коровку. Потом атака… Григорий окованным прикладом валит с ног высокого немецкого лейтенанта, берет в плен трех немецких солдат и, стреляя над их головами вверх, заставляет их рысью бежать к речке.

Под Равой-Русской со взводом казаков в июле 1915 года отбивает казачью батарею, захваченную австрийцами. Там же во время боя заходит в тыл противника, открывает огонь из ручного пулемета, обращая наступление австрийцев в бегство.

Пройдя Баянец, в стычке берет в плен толстого австрийского офицера. Как барана, вскидывает его поперек седла, скачет, все время ощущая противный запах человеческого кала, исходивший от офицера, и дрожь полного, мокрого от страха тела.

И еще… В мае полк, вместе с остальными частями брусиловской армии, прорвал у Луцка фронт, каруселил в тылу, бил и сам принимал удары. Под Львовом Григорий самовольно увлек сотню в атаку, отбил австрийскую гаубичную батарею вместе с прислугой. Через месяц ночью как-то плыл через Буг за «языком». Сбил с ног стоявшего на посту часового, и он, здоровый, коренастый немец, долго кружил повисшего на нем полуголого Григория, порывался кричать и никак не хотел, чтобы его связали.

Крепко берег Григорий казачью честь, ловил случай выказать беззаветную храбрость, рисковал, сумасбродничал, ходил переодетым в тыл к австрийцам, снимал без крови заставы, джигитовал казак и чувствовал, что ушла безвозвратно та боль по человеку, которая давила его в первые дни войны. Огрубело сердце, зачерствело, будто солончак в засуху, и как солончак не впитывает воду, так и сердце Григория не впитывало жалости. С холодным презрением играл он чужой и своей жизнью; оттого прослыл храбрым — четыре Георгиевских креста и четыре медали выслужил. На редких парадах стоял у полкового знамени, овеянного пороховым дымом многих войн; но знал, что больше не засмеяться ему, как прежде; знал, что ввалились у него глаза и остро торчат скулы; знал, что трудно ему, целуя ребенка, открыто глянуть в ясные глаза; знал Григорий, какой ценой заплатил за полный бант крестов и производства."

Как Пётр Мелехов (старший брат Григория) получил кресты, "подлизываясь к командиру сотни":

"От Петра и Григория приходили из действующей армии редкие письма в конвертах, измусоленных и запятнанных почтовыми штемпелями. Последнее письмо Григория побывало в чьих-то руках: половина письма была аккуратно затушевана фиолетовыми чернилами, а на полях серой бумаги стоял непонятный чернильный значок. Петро писал чаще Григория и в письмах, адресованных Дарье, грозил ей и просил бросать баловство, — видно, слухи о вольном житье жены доходили и до него. Григорий вместе с письмами пересылал домой деньги — жалованье и «крестовые», сулил в отпуск прийти, но что-то не шел. Дороги братьев растекались врозь: гнула Григория война, высасывала с лица румянец, красила его желчью, не чаял конца войны дождаться, а Петро быстро и гладко шел в гору, получил под осень шестнадцатого года вахмистра, заработал, подлизываясь к командиру сотни, два креста и уже поговаривал в письмах о том, что бьется над тем, чтобы послали его подучиться в офицерскую школу. Летом с Аникушкой, приходившим в отпуск, прислал домой немецкую каску, шинель и свою фотографическую карточку. С серого куска картона самодовольно глядело постаревшее лицо его, торчмя стояли закрученные белесые усы, под курносым носом знакомой улыбкой щерились твердые губы. Сама жизнь улыбалась Петру, а война радовала, потому что открывала перспективы необыкновенные: ему ли, простому казаку, с мальства крутившему хвосты быкам, было думать об офицерстве и иной сладкой жизни… С одного лишь края являла Петрова жизнь неприглядную щербатину: ходили по хутору дурные про жену слухи."

Комментарий добавил(а): николай
Дата: 2011-08-03

очень нодо в электронном виде нет ли таких книг ГРЕНАДЕРСКОГО ПОЛКА,ПРЕОБРАЖЕНСКОГО ПОЛКА,ЛИТОВСКОГО ПОЛКА,ВОЛЫНСКОГО ПОЛКА,СЕМЕНОВСКОГО ПОЛКА,ЕГЕРСКОГО ПОЛКА ,ПАВЛОВСКОГО ПОЛКА,И МОСКОВСКОГО ПОЛКА ХОТЯБЫ УКАЗАТЕЛЬ ИМЕН ПО АЛФАВИТУ Буду премного благодарен за сканы книг или указатель имен с ув УКОГО ЕСТЬ ПРОСЬБА ВЫСЛАТЬ МНЕ НА nikolay_petrov_1959@mail.ru ПИШУ КНИГУ СРОЧНО НАДО

Комментарий добавил(а): Сорокин В
Дата: 2011-09-19

Было бы крайне любопытно получить ссылки на источники, проясняющие жизнь Козьмы Крючкова (понеже он персона... эээ... известная и чем-то символическая, отчего ходят "в народе" прямо противопожные версии). Если кто в курсе - не сочтите за труд выслать на SorokinV@yandex.ru, за что заранее благодарен

Комментарий добавил(а): Елена
Дата: 2011-09-23

Награды Козьмы Крючкова

Георгиевские кресты:
4 ст. №5501 – 29 июля 1914 г. встретив с 4 казаками разъезд в 22 немецких кавалериста, лично убил офицера и несколько всадников (всего 11 человек), получил 16 ран. (Приказ 1 Армии от 11 августа 1914 г. за №37)
3 ст. №92481- за отличия 31 октября 1914 г. в бою под деревнями Зееберг и Аннберг под сильным ружейным и артиллерийским огнем противника был послан снять пулеметы с позиции, которая сильно обстреливалась противником, благодаря чему пулеметы были вовремя сняты, а еще ранее им же установлена связь с начальником дивизии. (Приказ 3 армейского корпуса от 8 февраля 1916 г. за №64 и 4 кавалерийского корпуса от 28 ноября 1916 г.)
2 ст.- за бой 13 ноября 1915 г.
1 ст. №5801

Георгиевские медали:
4 ст. №1093246 - 31 января 1915 г. у деревни Людвиново под сильным и действительным огнем противника обслуживал связь с кавалерийской дивизией, доставляя приказания, и тем содействовал успеху наших боевых действий. (Приказ 10 Армии от 5 апреля 1917 г. за №553)
3 ст. – за бой в Восточной Пруссии зимой 1915 г.
2 ст. – за бои 10 октября 1916 г. (Сведения из РГВИА)

О судьбе К. Крючкова в годы гражданской войны
К.Крючков еще в мае 1918 года в хуторе Затонский присоединился к казачьему партизанскому отряду Бабкина.
10(23) мая 1918 года К.Крючков участвовал в атаке станицы Усть-Медведицкой, конкретно, в нападении на сторожевой охранение красных, где снял пост в шесть человек. (Информация из книги А.В . Венкова.)
В чин хорунжего произведен за боевые отличия во время Вешенского восстания, сражался в 15 Донском казачьем атамана Назарова полка и пал в бою под деревней Лопуховка Саратовской губернии, 18 августа 1919 г. Погребен на кладбище родного хутора.

Четыре версии подвига К.Ф. Крючкова изложены в книге В.Трута «Дорогой славы и утрат. Казачьи войска в период войн и революций», М.,2007 http://sammler.ru/index.php?showtopic=66932&st=0

Воспоминания Н. Н. Каледина о Козьме Фирсовиче Крючкове журнал «Казачья жизнь», № 138 за Август 1968 года ». http://elan-kazak.forum2x2.ru/t1084-topic

Источники статьи Пахалюка Константина http://hero1914.com/kryuchkov-kozma-firsovich-1890-1919/
Отечественная война 1914 года. Ч.2. М., 1915. С. 20.,21
Храбрейшие герои казак Кузьма Крючков и другие казаки и их геройские подвиги. М., 1914. С.10.
Трут В. Дорогой славы и утрат. М., 2004. С. 148.
Плевицкая Н. Мой путь с песней // Сельская новь. 2002. 9 янв. С.3
Литтауэр В. Русские гусары. М., 2006. С. 117.
Аккерман П.А. В штабе дивизии // Голос минувшего. 1917. № 11-12. С. 316.

Портреты Крючкова печатали издатели: «Богатырское дело Козьмы Крючкова», Моор Д. Лит. т-ва И. Д. Сытина. М., 1914 . Л. 13. МИХМ. Инв. № М-3222.
«Подвиг первого Георгиевского кавалера казака Козьмы Крючкова», Изд. типо-лит. Челнокова. М., 1914. МИХМ. Инв. № М-3123.
«Война России с немцами. Геройский подвиг казака Козьмы Крючкова» Альбом Великой войны. Рис. № 4. Типо-лит. торг. дома А. В. Крылова и Ко. М., 1914. МИХМ. Инв. № М-3124 и др. http://www.museum-murom.ru

 

Комментарий добавил(а): валдис
Дата: 2012-01-25

есть у меня крест в эмале. продам максимально. лента потрепаная. всадник левый.

Комментарий добавил(а): вадим
Дата: 2016-05-25

всем здоровья поднял с фундамента без номерной крест отличный сахран отличный звоните 89677271696 вадим

Добавить ваш комментарий:

Введите сумму чисел

2009-2016 historymania.info
коллекционирование
Исторические ревю